пришла пора расставаться. Буду теперь в Твери редакторствовать. Делать большую, на всю губернию, газету. Дело, конечно, почетное, но – сказать по совести – не хочется уезжать, прикипел я к нашему родному Весьегонску, особенно к товарищам моим, с которыми столько пережито. Однако приказ есть приказ…
Жаль было расставаться с Александром и его друзьями-товарищами – весьегонскими комиссарами, дружба с которыми сложилась в незабываемые боевые дни. Они дали высокую оценку работе брата, характеризуя его перед губернскими организациями: «…Проявил себя как коммунист энергичным, незаменимым и ценным работником в деле организации редакции газеты и культурно-просветительной работы в уезде, отличался весьма добросовестным отношением к своим обязанностям, исполняя их без всяких напоминаний или принуждений, всегда обнаруживая в каждом деле готовность исполнять всякое служебное поручение, и выполнял его толково, обнаруживая постоянно осведомленность по разным отраслям своего дела, и был вообще незаменимым и ценным работником исполкома.
Кроме того, тов. Тодорский относился к своим обязанностям с особой осторожностью, аккуратностью и любовью к делу, отличался особой честностью и во время нахождения в членах исполкома поведение тов. Тодорского было безукоризненно с нравственной стороны…» [15]
В Красную Армию А.И. Тодорский вступил добровольно в августе 1919 г. Сначала он исполнял должность старшего помощника начальника штаба 39-й стрелковой дивизии по оперативной части (сентябрь – декабрь 1919 г.). Дивизия тогда входила в состав 10-й армии и воевала в районе Царицына. Об обстоятельствах этого назначения рассказал предшественник А.И. Тодорского на этом посту В.Д. Соколовский, будущий Маршал Советского Союза.
«Летом 1919 г., в разгар борьбы с деникинщиной, штаб нашей 39-й стрелковой дивизии стоял под Царицыном в станице Иловлинской. В августе я получил направление на учебу в академию Генерального штаба, но задерживался с отъездом, ожидая себе смену. В это время из штаба 10-й армии к нам приехал с назначением на должность командира бригады молодой человек примерно моих лет. По безукоризненно военной выправке и офицерскому обмундированию, ладно подогнанному по фигуре, сразу было видно, что он из строевых офицеров. В дивизии переменили назначение, и он принял от меня должность помощника начальника штаба по оперативной части. В тот же день мы простились, и я уехал в Москву. Такой была моя первая встреча с Александром Ивановичем Тодорским. Я не предполагал, конечно, что наши служебные дороги сойдутся еще не раз…» [16]
По складу своего характера, по предыдущему опыту работы в армии А.И. Тодорский более подходил к занятию строевых должностей. Работа в штабе не устраивала его деятельную натуру, и он ходатайствовал о предоставлении ему возможности командовать полком или бригадой. И вскоре такая возможность ему была предоставлена. Несколько месяцев (декабрь 1919 г. – февраль 1920 г.) он командует 2-й бригадой 38-й стрелковой дивизии (начдив Г.А. Груздов), участвуя в освобождении Царицына. В начале февраля 1920 г. был назначен командиром 3-й бригады 39-й стрелковой дивизии, возглавляя ее до апреля 1920 г., до расформирования дивизии. Был участником Доно-Манычской и Тихорецкой операций. В апреле – сентябре 1920 г. – командир 1-й бригады 20-й стрелковой дивизии. В апреле 1920 г. дивизия была переброшена в Дагестан и А.И. Тодорский со своей бригадой участвовал в Бакинской операции.
Бакинская операция 1920 г. – боевые действия Кавказского фронта вместе с силами Волжско-Каспийской флотилии и восставшим бакинским пролетариатом против войск мусаватистского правительства. По плану РВС фронта намечалось нанести внезапный удар силами 11-й армии (20-я, 28-я и 32-я стрелковые дивизии, 2-й конный корпус) вдоль железной дороги Петровск – Баку, отрезать пути отхода противника. Волжско-Каспийская флотилия прикрывала эти действия со стороны моря. В первой половине мая 1920 г. была освобождена почти вся территория Азербайджана. Эта операция способствовала утверждению советской власти в Азербайджане.
В конце сентября 1920 г. А.И. Тодорский был назначен начальником 32-й стрелковой дивизии. Она входила в состав 11-й армии Кавказского фронта. Сформированная в декабре 1918 г., дивизия прошла трудный боевой путь – вела оборонительные бои с войсками Деникина на Ставропольщине, в районе Камышина и Царицына, участвовала в овладении донскими станицами (Усть-Медведицкая, Морозовская, Николаевская, Платовская, Новоманычская и др.), принимала участие в Бакинской операции 1920 г. До А.И. Тодорского дивизией продолжительное время (около года) командовал Петр Карлович Штейгер. Штаб дивизии за десять дней до назначения А.И. Тодорского принял уже известный нам В.Д. Соколовский.
Из воспоминаний В.Д. Соколовского: «Не успел я окончить академию, как был направлен в Баку на должность начальника штаба 32-й стрелковой дивизии. Там встретился с военкомом дивизии И.А. Свиридовым, который хорошо был мне знаком еще по 39-й дивизии, где он тоже был военкомом. А начальником дивизии в Баку стал мой бывший преемник по 39-й дивизии А.И. Тодорский. Здесь мы познакомились ближе, но служить вместе пришлось недолго. Меня послали продолжать учебу в академии и мы расстались с А.И. Тодорским и И.А. Свиридовым в Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск)» [17].
К особому периоду жизни и боевой деятельности А.И. Тодорского следует отнести конец 1920 г. – начало 1921 г., когда он, командуя 32-й стрелковой дивизией, одновременно руководил Дагестанской группой войск. Эта группа войск была создана для подавления антисоветского восстания в Дагестане под руководством имама Нажмутдина Гоцинского. В состав группы входили 32-я (начдив А.И. Тодорский) и 14-я (начдив П.К. Штейгер) стрелковые дивизии, 2-я Московская бригада курсантов, один полк 20-й стрелковой дивизии, другие части и подразделения, а также артиллерия.
Что же случилось в Дагестане осенью 1920 г.? Почему понадобилось срочно усиливать 32-ю дивизию еще одним полнокровным соединением и более мелкими частями? А случилось следующее. Используя временные трудности Советской России, связанные с войной против Польши и Врангеля, контрреволюционные силы на Кавказе стали объединять свои силы. В качестве плацдарма они намечали использовать Грузию и Армению. Дагестанские контрреволюционеры, обосновавшиеся в Грузии, тоже не остались в стороне. Созданный ими в Тифлисе специальный комитет развернул бурную деятельность по организации восстания на Северном Кавказе и в Дагестане. Правительство Грузии не чинило им препятствий в этом, а, наоборот, всячески поощряло такие действия.
В Дагестан тайно и явно переправлялись люди и вооружение, среди местного населения распространялись листовки с призывом к борьбе с большевиками. Во главе антисоветского восстания в Дагестане стояли имам Н. Гоцинский, полковники К. Алиханов и М. Джафаров, а также срочно вызванный из Турции внук Шамиля Саид-бек. Все эти главари восстания были далеки от интересов простого народа. Так, Нажмутдин Гоцинский являлся одним из крупных богатеев Дагестана, эксплуататором народа, неоднократно награжденным царским правительством.
Хитрый, умный, с большими ораторскими способностями, имам Гоцинский свободно пользовался многочисленными цитатами из Корана. Он много говорил о бренности и суетности земной жизни, мнимо постился и где только можно воздавал хвалу пророку. Его рассказы о путешествии в Мекку и
