ночевало ещё несколько семей, благо комнат тут хватало, а в некоторых даже осталась мебель. Ужинали мы все вместе на просторной кухне. Скинулись по феру с человека, купили продукты, приготовили вполне приличную похлёбку с овощами. Да ещё и на завтрак осталось.
– Я слышала, что к вечеру в листке записи уже было две с половиной тысячи человек, – сообщила за ужином Миранда, взявшая на себя обязанности старшей по кухне.
На вид ей было лет тридцать, и она тоже приехала поступать, а с ней ещё и три младшие сестры.
– Боги, – удручённо выдохнул сидящий рядом со мной Вилт – молодой рыжеволосый парень с сильным огненным даром. Он прибыл в Карст по той же причине, что и все остальные. – А я в списке триста третий. Документы начнут принимать уже завтра, и боюсь… я буду в пролёте.
– Я девяносто вторая, – проговорила утончённая брюнетка лет двадцати пяти, видимо, из разорившейся после революции аристократии. – Хочешь сказать, что у меня тоже шансов нет?
– Шансы есть у всех, – строго сказал Мирай. Он среди всех нас был самым старшим, привёз поступать восемнадцатилетнюю дочь Лору. Хотя, как по мне, сделал это зря, ведь у неё толком не было магии.
– Да, в сегодняшней газете писали, что, по словам ректора, шансы будут у всех, кто приехал, – проговорила моя мама. – Приёмная комиссия даст возможность каждому. Да, поступят только сто человек, но в следующем году можно будет снова попытать счастья.
– Только сто… из двух с половиной тысяч, – покачала головой Миранда. – Это же нереально.
– Зато это хоть какая-то возможность учиться для тех, у кого нет денег на оплату обучения, – напомнила собравшимся я. – Все мы приехали сюда, чтобы попробовать что-то изменить в жизни. И должны быть благодарны уже за этот шанс.
– Тебе-то не о чем волноваться, – ехидно бросила брюнетка-аристократка, её имени я не запомнила. – С таким-то впечатляющим уровнем дара тебя точно возьмут.
И, вроде, говорила она приятные для меня вещи, но в голосе чувствовался яд, а во взгляде читалась чёрная зависть. Вокруг и так было слишком много тёмной магии, которая сама по себе удручала и заставляла находиться в постоянном напряжении, а чужая злоба только усиливала этот эффект.
– Обязательно возьмут, – уверенно сказала моя мама. – Примут всех, кто пройдёт вступительные испытания. В газете говорилось, что будет два этапа: проверка уровня дара и оценка теоретических знаний.
– Скорее всего, там будут спрашивать основы магии и оценивать общую образованность, – кивнула я.
– Давайте настраиваться на то, что пройдут все, – улыбнулся Вилт. – А уже завтра узнаем, кто будет учиться, а кто отправится домой. Пока же гадать бессмысленно, но накручивать себя не стоит.
Мы все с ним согласились, а мудрая Миранда перевела тему. Начала расспрашивать, кто откуда приехал, как добирались, ведь далеко не всем повезло с поездом. Так разговор быстро ушёл от напрягающей и волнующей всех темы, и даже на душе стало чуть спокойнее.
И только уже ложась спать, я снова подумала о завтрашнем поступлении. У меня действительно был высокий уровень дара, да и в школе я училась хорошо, умела делать некоторые артефакты, зелья, создавать плетения. Но ведь я в списке далеко не в первой сотне. Что, если сто человек на первый курс наберут раньше, чем до меня дойдёт очередь? Ох, надо было наплевать на оставшиеся дни отработки наказания и выехать сразу, как увидела в столичной газете заметку о бесплатном обучении. Но что уж теперь жалеть? Нужно дождаться завтрашнего дня и сделать всё возможное, чтобы поступить.
***
В академию я отправилась с раннего утра – слишком боялась пропустить свою очередь. Но когда добралась до ворот, увидела две огромные очереди: в первой стояли те, кто уже значился в списках на прохождение испытания, а вторую занимали те, кто только собирался записаться.
И поначалу всё было довольно спокойно. Одних пропускали по двадцать человек на территорию, других – записывали и отпускали. Но потом из академии начали выходить те, кого не приняли… и оказалось, что из первой двадцатки до дальнейших испытаний допустили только одного парня.
– Да это всё фикция! – вдруг крикнул один из вышедших, остановившись перед нашей очередью. – Они берут только тех, у кого уровень дара выше семёрки, а на остальных даже не смотрят.
– Но как же так?! – возмутилась рыжеволосая высокая девушка. – Это неправильно! Ведь для тех же артефакторов не нужна мощная магия!
– У меня шестёрка! – воскликнул молодой парень. – То есть, меня не возьмут?!
– А у меня тройка, но я отлично знаю теорию!
– Это несправедливо!
– Негодяи!
– Гады!
И градус настроения толпы начал стремительно возрастать. Вокруг всё сильнее чувствовалась нарастающая агрессия. Люди злились, спорили, ругались, кто-то даже начал драться, но дебоширов быстро разняли.
– Да хватит вам нагнетать! – рявкнула пожилая женщина, стоящая в очереди вместе с юной внучкой лет шестнадцати на вид. – В любом случае, отчаиваться рано. Вы все уже здесь, значит должны попытаться поступить. А если кто-то против и готов сдаться, даже не попробовав, пусть не занимает чужое место и сразу возвращается домой.
Толпа притихла, но напряжение всё равно никуда не ушло.
Ещё через час из второй двадцатки вернулись семнадцать человек, и все они выглядели поникшими и расстроенными, но, как ни странно, никто не возмущался. А потом вошедших и вовсе начали выпускать через другие ворота, расположенные с противоположной стороны территории академии. Некоторые из них возвращались к нам и снова записывались на прохождение, а одна девушка пояснила:
– Нам сказали, что сначала выберут тех, у кого высокий уровень дара, а потом, если останутся места, будут принимать и других. Шанс мизерный, но всё же есть.
Толпа немного воодушевилась. Люди чуть успокоились, даже начали шутить, улыбаться, а очередь на запись продолжала расти.
Мою двадцатку запустили уже на закате, а едва мы зашли на территорию, дежурный закрыл ворота на замок и громко объявил, что на сегодня набор закончен и снова начнётся завтра в семь утра. Люди в толпе, конечно, снова возмутились, но как-то без особого задора, и потихоньку начали расходиться. За этот день в очереди устали все.
Ну, а последнюю группу поступающих, включая меня, проводили в большое здание, к которому вела широкая аллея, и оставили в просторном холле на первом этаже. Дальше отсюда вызывали уже по одному.
Когда назвали мою фамилию, за окнами уже стемнело, а в помещении загорелись множество желтоватых ламп. Я к этому времени так вымоталась, что даже волноваться не могла. А про себя решила: будь, что будет.
В длинном мрачном кабинете стояли несколько столов.
