Читаем без скачивания Цирк сновидений - Б. Гринн

​Мне следовало бы вникнуть в ту нелепицу, что слетает с её губ, но я не в силах этого сделать — я не слышу и не понимаю ничего, кроме громоподобного стука собственного сердца.

​Его желваки едва заметно вздрагивают, а взгляд тяжелеет, прежде чем он наконец оборачивается к своей спутнице. И только тогда, едва чары развеялись…

​Я побежала.

ГЛАВА 4

Дэнни

Мир вокруг стремительно вращается, пока я лихорадочно мечусь в поисках другого выхода, а песчаная почва под ногами внезапно обретает вязкость зыбучих песков, грозя поглотить меня целиком. Отовсюду доносится смех, смыкающийся вокруг меня плотным кольцом, пока я спотыкаюсь и едва не падаю, пробираясь сквозь людское море; зрители один за другим покидают свои места на трибунах, чтобы спуститься к самому краю арены. Я вглядываюсь в этот океан лиц, срывая голос в безнадёжном крике о помощи, но кажется, будто все вокруг внезапно и бесповоротно оглохли.

​Чей-то локоть с силой врезается мне в спину, швыряя на землю, и я падаю на четвереньки, принимая весь удар на вывернутые запястья. Замираю на мгновение, стараясь дышать глубже и обрести хоть какое-то подобие равновесия, ведь побег невозможен без четкого плана, а составить его, пока тело охвачено слепой паникой, мне попросту не под силу. Мне жизненно необходимо собраться с мыслями и заглушить этот шквал обрушившихся на меня ощущений — задача поистине невыполнимая, когда разум тщетно пытается воссоздать целостную картину происходящего. Зажмурившись, я зачерпываю горсть сухого песка с арены и чувствую, как мелкие песчинки тонкой струйкой просачиваются сквозь пальцы.

​Вдох — пять, четыре, три, два, один.

Выдох — пять, четыре, три, два, один.

​Но не успеваю я сделать следующий вдох, как почва под ногами начинает ощутимо вибрировать и внутренности неприятно ёкают, словно я оказалась в кабине падающего лифта. Рев мотоциклов становится всё невыносимее. Я судорожно открываю сумку и шарю в ней, пока пальцы не натыкаются на холодную поверхность деревянного кола. Уйти невозможно, выхода нет, и теперь мне остается лишь одно — выжить, полностью сосредоточившись на выполнении задуманного: проникнуть в самое логово, истребить кровопийц и исчезнуть навсегда.

​Я решительно изгоняю из головы навязчивые мысли о том прекрасном и пугающем незнакомце, делая выбор в пользу мужества, а не внезапно вспыхнувшего влечения. Вспоминаю о матери и о том, как несправедливо рано её лишили жизни; думаю о той невыносимой боли, что преследует меня с того самого дня по вине этих мерзких созданий. Позволяю многолетней ярости, которую я столь долго подавляла, захлестнуть моё естество, наполняя каждую клетку разрушительной силой.

​Медленно поднимаю голову: едва уловимое изменение в пропитанном магией воздухе подсказывает мне, что на арене сменилось основное действо. Поначалу мне едва удавалось разглядеть лица клоунов — их черты расплывались из-за бешеной скорости, с которой они нарезали круги вокруг меня на своих мотоциклах, но когда один из них проносится так близко, что едва не задевает меня, я не могу сдержать истошного крика.

​Первое, что бросается в глаза — это их зубы, подпиленные и острые, которыми существа плотоядно щелкают прямо у моего лица. Следом я замечаю огромные багровые глаза, подозрительно похожие на вампирские, но в то же время таящие в себе нечто совершенно иное. В отличие от того таинственного незнакомца и его светловолосой спутницы, в этих глазах нет ничего, кроме первобытной ярости и неутолимого голода. Вспышки прожекторов высоко над манежем выхватывают из темноты маслянистый блеск пота на их темно-зеленой коже, обнажая кости, проступающие сквозь гнилую плоть. Эти твари, кажется, лишены дара речи — вместо слов они издают лишь жуткий визг и вой, словно сошли с экранов какого-нибудь фильма о живых мертвецах.

​Неужели таков истинный облик здешних клоунов?

​Бросаю мимолетный взгляд на трибуны: зрители заливаются смехом и тычут пальцами в сторону зомби, будто те — всего лишь обычные циркачи, разыгрывающие забавную репризу.

Почему они не видят их чудовищной сути? И что еще важнее — почему её вижу я?

​— Убейте её! Пока она не разбудила остальных!

​Существо, кружившее подле меня, резко поворачивает голову. Проследив за его взглядом, я вижу ту самую высокую блондинку, что выкрикивает приказы, стоя в первом ряду. На этот раз она одна — от того загадочного мужчины с его пленительной аурой не осталось и следа.

Разбудила остальных? Неужели мне уже удалось кого-то пробудить ото сна?

​Я продолжаю лихорадочно озираться в надежде отыскать в толпе хоть кого-то, чей облик выдавал бы такой же запредельный ужас, какой испытываю я. Наконец мне это удается: трое человек стоят поодаль от ликующей массы, у самого края шатра. Не раздумывая ни о ревущих мотоциклах, ни об океане тел, преграждающих мне путь, я бросаюсь вперед. Внутренности сжимаются от страха, когда я уворачиваюсь от байков, водители которых и не думают сбавлять ход; напротив, кажется, что мой бег лишь подстегивает их мчаться еще быстрее. Стараюсь не слышать утробного рычания, вырывающегося из их глоток, пока я совершаю этот отчаянный рывок.

Еще пара шагов — и я окажусь у края арены.

Совершаю решительный прыжок, устремляясь в гущу толпы и по-прежнему мертвой хваткой сжимая кол в руке.

Существо налетает на меня всем весом, вышибая дух и я с силой ударяюсь оземь. Следующий мой вздох сопровождается истошным, нечеловеческим воплем, сорвавшимся с губ, в то время как рот твари искривляется в жестокой усмешке. Она прижимает меня к земле мокрыми чешуйчатыми лапами, используя свою сверхъестественную силу, чтобы мертвой хваткой вцепиться в горло и вжать в грязь. От его горячего дыхания несет разложением; желчь подступает к горлу, а остатки воздуха окончательно покидают легкие. Кошусь в сторону и замечаю лежащий совсем рядом, в пределах досягаемости, кол. Хватаю его и что есть мочи вонзаю заточенное дерево в шею монстра. Густая, маслянистая черная кровь брызжет из раны и существо, заходясь в крике, выпускает меня, чтобы вцепиться в собственную шею.

​Пользуясь этим шансом, я поспешно отползаю прочь, пытаясь спастись. Те люди, к которым я так стремилась, стоят с разинутыми ртами на противоположном краю манежа. Всего мгновение назад до них было рукой подать, а теперь кажется, будто сама арена противится нашему сближению и не дает мне до них добраться. А может, из-за недюжинной мощи той твари я просто вновь оказалась в самом начале пути.

​Остальные чудовища на мотоциклах тоже стягиваются к другому краю манежа, вырастая живой преградой