Читаем без скачивания Цирк сновидений - Б. Гринн

между мной и той горсткой людей, что способны видеть истину сквозь магическую завесу. Кошусь влево — на байк, брошенный тварью ради того, чтобы повалить меня на землю. Мне доводилось водить мотоцикл лишь однажды и получалось у меня, прямо скажем, весьма скверно. Подняв взгляд, я остро чувствую на себе внимание вампиров, затаивших дыхание в ожидании развязки этой стычки.

​У меня нет выбора. Другого выхода просто не существует.

Я бросаюсь к байку, рывком поднимаю его и вскакиваю в седло. Резко выкручиваю ручку газа и машина отзывается яростным, живым ревом. Сглатываю подступивший страх. Стена монстров тоже заводит свои двигатели и их хриплое, рваное дыхание тонет в громоподобном гуле моторов.

​Отталкиваюсь от земли и мотоцикл срывается с места, устремляясь вперед.

Сейчас или никогда.

Несясь по кругу, я увлекаю чудовищ за собой в безумную погоню. Адреналин бурлит в венах. Я не свожу глаз с тех, кто, судя по всему, сумел «проснуться».

​Я обязана их спасти. Обязана вытащить их из этого ада.

​Лавирую между встречными байками, заставляя преследователей заваливаться на бок и зарываться в грязь. Но этого мало. Сердце уходит в пятки, когда арена начинает расширяться, с каждой секундой становясь всё необъятнее и отодвигая мою цель еще дальше. Огни цирка и толпа зрителей растворяются в тумане, пока я мчусь сквозь бесконечное море песка. Вокруг вырастают исполинские дюны и тошнотворное чувство падения в лифте возвращается с десятикратной силой.

Неужели это все реально происходит? Мне нужно во что бы то ни стало убраться отсюда.

​Пока чудовища за спиной рычат и щелкают зубами, слева со мной равняется еще один мотоцикл. Короткий взгляд в сторону — это он. Мои глаза расширяются: таинственный незнакомец с пылающим алым взором подбирается ближе, протягивая мне руку. Всё моё естество жаждет поддаться порыву — потянуться навстречу, вложить свою ладонь в его и ощутить прикосновение его кожи к своей.

​Вместо этого я крепко стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на тяжести сумки, всё еще висящей на плече. В запасе осталось всего два кола. В конце концов, он — вампир. Быть может, это не он лишил жизни мою мать, но он заслуживает смерти уже за то, что он — порождение тьмы.

​— Доверься мне! — кричит он, перекрывая рев моторов. — Тебе от них не уйти. Дай мне руку!

​Я щурюсь от летящего в глаза песка, пытаясь отыскать хоть какой-то путь к спасению из этой бескрайней, иссушающей пустыни.

​Он кричит снова:

— Скорее! У нас почти не осталось времени!

​Он смещается на самый край седла и у меня всё сжимается внутри от осознания того, чего именно он от меня ждет. Воображение рисует, как я прижимаюсь к нему всем телом и от этой мысли голова идет кругом. Я безжалостно расправлюсь с этим образом так же, как хотела бы вогнать кол ему прямо в позвоночник.

​— Ты, должно быть, шутишь! — кричу я в ответ как раз в тот миг, когда прямо на моем пути из-под земли вырастает очередная песчаная дюна.

​Я уже готовлюсь промчаться насквозь, но удача на моей стороне, поэтому я благополучно преодолеваю препятствие. Мой байк уносит меня в сторону от этого чертовски привлекательного вампира. Я вглядываюсь вдаль: зрители исчезли. Холодный ужас пробирает до костей при мысли о том, что пустошь поглотила их всех, отдав на растерзание кровопийцам.

​Повсюду, на многие мили вокруг, простираются лишь бесплодные, иссушенные пески. На висках выступает пот, несмотря на хлещущий в лицо ветер.

Я должна прорваться. У этого безумия обязан быть конец.

Я мало что смыслю в магии, но она не может быть бесконечной.

​В мифах и легендах о вампирах магия упоминалась лишь вскользь, лишенная всяких подробностей. Теперь я понимаю, что те предания лишь едва касались поверхности истины. Мысль о том, что эти омерзительные твари обладают силой, превосходящей все мои представления, превращает мою цель в нечто почти недосягаемое. Но еще страшнее становится от того, что один из них упорно настигает меня, притираясь столь близко, что я отчетливо чувствую аромат его парфюма.

Кожа.

​Мускус.

Опасность.

​Я сгораю от влечения к нему и пламя это жарче, чем полуденное солнце Сахары в самом его зените. Нет, это ничуть не напрягает.

​Когда я оказываюсь у подножия дюны, таинственный незнакомец подкатывает настолько близко, что я успеваю разглядеть отчаяние в его глазах. Его проклятый, дурманящий запах окончательно лишает меня рассудка. Не могу думать ни о чем другом, когда он находится так пугающе рядом.

​— Сейчас или никогда! — от его низкого голоса волоски на моих руках встают по стойке смирно.

​Я лихорадочно взвешиваю варианты. Можно продолжать путь, пока не кончится топливо и меня не поглотят эти твари, либо рискнуть и запрыгнуть к нему на байк. Оба исхода страшат меня в равной степени.

​Но выбор делают за меня, когда прямо перед нами пустыню внезапно раскалывает бездонный каньон. Не раздумывая, я хватаюсь за его ладонь и одним рывком перемахиваю со своего мотоцикла на его сиденье. Я мертвой хваткой вцепляюсь в его кожаную куртку. Ветер и песок безжалостно хлещут по волосам, пока он уводит машину прочь от разлома. Бросаю взгляд назад и вижу, как мой байк рассыпается искрами серого пепла.

​— Какого черта? — едва слышно бормочу я.

​— Вот что случается с теми, кто находит свою смерть в Межмирье. А теперь держись крепче, если не хочешь отправить нас обоих прямиком в преисподнюю.

​Неохотно я повинуюсь его приказу, стараясь при этом избегать лишних прикосновений.

​Рев моторов преследователей постепенно затихает. На несколько мгновений я закрываю глаза, чтобы унять дыхание, прежде чем оглянуться назад. Все они отстают, словно подчинившись безмолвному приказу прекратить погоню. Меня накрывает волна облегчения, пока до меня не доходит, что я сижу позади своего врага на его байке, совершенно не контролируя наше направление. Как можно незаметнее я запускаю руку в сумку, плотно прижатую к груди.

​Мои пальцы смыкаются на деревянном колышке.

​Я справлюсь.

​Я могу вонзить его ему в спину, сбросить в пески и умчаться прочь. Быть может, он обратится в прах точно так же, как тот мотоцикл.

​Но куда мы едем? И есть ли у этой пустыни край? Что станется со мной, если я оставлю его позади?

​Я проделала слишком долгий путь, чтобы умереть здесь от голода. Я этого не допущу.

​Мои пальцы на дереве немного разжимаются. Вероятно, насилие — не самый лучший вариант; в конце концов, я же журналистка…

​— Что такое «Межмирье»? — спрашиваю я пересохшим