На светофоре на зеленый свет Ирина успела еле-еле. А вместе с ней на красный свет с другой стороны вылетел пьяный лихач, столкновения девушка уже не увидела… и не почувствовала.
Лежа на кровати, Ирина задумчиво изучала белый потолок над головой.
«Где я? За окном слышится гул проезжающих машин. Где-то надрывается радио. Какая знакомая попса! Не думала, что я могу умилиться от такой мелочи.
Теперь осталось понять: что это было? Не более чем бред моего сознания? Сон? Или что-то большее?»
О том, что это может быть правдой, девушка старательно пыталась не думать. Не то чтобы в ее увлечения не входила мистика (будучи на ночном дежурстве, какой только гадости не начитаешься), просто с трудом верилось, что что-то настолько невозможное может существовать в реальной жизни.
Неожиданно мягко открылась дверь, и в палату вошла высокая женщина в белоснежном накрахмаленном халате:
– Доброй ночи, Ирина.
Мягкие обертоны голоса врача напомнили что-то девушке, но она никак не могла вспомнить, что же именно.
– Ночи?
– Сейчас одиннадцать часов. Как только вы пришли в себя, мне сразу же сообщила сестра с дежурного поста. Как вы себя чувствуете?
– Вроде бы нормально.
– Вы помните, что с вами случилось?
«Что сказать? Что я попала в какое-то странное место? Э… нет! В психушку я пока все же не хочу, хотя, возможно, мне там самое место».
– Нет. Простите меня. Я совершенно ничего не помню. Помню смену в такси. Как пришла на занятия… дальше пустота. – Ложь сорвалась с языка очень охотно и послушно.
– Понятно. – Врач села на стул напротив больничной кровати. – Ирина, вы совершенно не следите за своим здоровьем.
– Почему?
– Вы пришли на занятия. Проверочная работа – это, конечно, необходимо для учебы, но тогда по ночам надо спать немного больше. В общем, вы потеряли сознание. И, когда свалились из-за парты, ударились виском о край ступеньки. Так что легкая амнезия вполне понятна.
– Сколько я уже в больнице?
– Не переживайте, всего несколько часов. Завтра еще только воскресенье. В деканате вошли в ваше положение, и проверочную работу вы сможете потом пересдать.
– Хорошо. Когда вы меня выпишете? Я же не должна буду остаться тут на несколько дней?
– Нет, не переживайте. Выпишем мы вас в понедельник утром и отправим на больничный. Некоторое время вам нельзя будет ходить на занятия, и еще, Ира, за руль вам нельзя садиться как минимум неделю.
– Слишком много! – ахнула девушка, резко привставая на кровати. Мгновенно закружилась голова, и накатил дикий приступ тошноты.
Сильная рука уложила Иру обратно на кровать.
– И чего вы так переполошились?
– Мне надо платить… за учебу.
– До конца семестра еще есть время.
– Да, это точно. Но еще есть и проверочная неделя…
– Вот и подумайте о ней, – посоветовала врач. – Вы наверняка умная девочка и, полагаю, сможете без труда подготовиться к зачетам и экзаменам, сдать все без нареканий и освободиться немного раньше на проверочной неделе.
– А вы правы! – просияла девушка.
– Вот и отлично, – кивнула женщина. – Так, сейчас придет медсестра, сделает вам укол, и вы уснете.
– Надеюсь, без сновидений! – вырвалось у Иры.
Врач покачала головой:
– А вот этого не обещаю.
Дверь за ней закрылась, а девушка задумалась.
«Я могу поклясться, что уже слышала этот голос. Или видела эту женщину? В ее облике есть что-то знакомое. Но вот что именно?»
Вздохнув, Ира закрыла глаза. Дыхание выровнялось. Слушая шум машин за окном, девушка не заметила, как уснула, словно провалилась в темноту.
Сон начался неожиданно. Самым странным в нем было то, что Ира точно знала, что спит. И во сне видела все ту же больницу, все ту же палату.
Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул высокий парнишка. Тяжело вздохнул и сел напротив Ирины.
Она с интересом его разглядывала. На вид лет девятнадцать-двадцать, не больше. Бледнокожий. Глаза темно-коричневые, ресницы короткие, темные. Волосы светлые, встрепанные, словно парень не причесывался как минимум дня три.
И при этом такое субтильное телосложение, что было непонятно, как парень не ломается под тяжестью пиджака.
Вот одет он был очень стильно. Темно-серые джинсы, такая же водолазка и белый пиджак. Серебристая цепочка на шее, дорогие часы… и, что больше всего изумило Иру, серебристое колечко в мочке уха.
– Не смотрите так на меня, – вздохнул парень.
– Эй! – возмутилась Ира. – Я тебя знаю!
– Не меня, – еще тяжелее вздохнул посетитель. – Мой голос.
– Какая разница?
– Никакой! В принципе.
– Ну? – Девушка улыбнулась. – И как тебя зовут?
– Не скажу, – прищурился парень.
– Почему?
– Не хочу.
– Тогда не интересно!
– Тебе не кажется, что это бредово звучит? – обиделся он.
Ира хихикнула:
– Не-а! Это сон! Здесь все можно!
– У тебя крепкая психика.
– Это хорошо?
– Нет!
– Почему?
– Потому что… – Парень не договорил. – Ну вот. У тебя уже почти утро, а мы так и не смогли нормально поговорить. Прямо какой-то рок.
– Мы нормально не поговорили?
– Конечно же нет! Нельзя же наше препирательство назвать разговором. В общем, так: я к тебе еще зайду, но самое главное – не забудь, что ты обещала помочь.
– Я помню, – серьезно кивнула девушка. – Но где найти твоего друга?
– Он найдет тебя сам.
Подмигнув, парень покинул палату так же, как и вошел, а Ира проснулась.
Солнечный зайчик, проникнув сквозь неплотно задернутые шторы, скользнул ласково по лицу, и девушка невольно улыбнулась.
Оказывается, жизнь – не такая уж и плохая штука!
Оказаться дома днем, причем когда никуда не надо спешить и организм полон сил, было очень непривычно, но приятно.
Неожиданно появилось так много свободного времени, что его хватило на то, чтобы убраться, выстирать и погладить вещи, сходить в магазин за продуктами и купить новые шторы. Покупка очень глупая, да и ненужная в принципе, но что-то невероятно захотелось. Именно вот эти – золотисто-бежевые, с кисточками внизу.
А вечером плюнуть на все предписания врача, выпить таблетки и отправиться в кино.
«Как приятно ощущать себя девушкой. Сколько времени я вот так не гуляла вечером? Как давно я не была в кино? Страшно вспомнить! За эти три года непрерывной учебы и работы я, кажется, совершенно забыла, что к тому же я еще и девушка.
Пусть не очень привлекательная, зато это никогда не было поводом отказать себе в небольших вольностях. Разве что-то изменилось?»
