на безволосую голову с нанесенными на ней двухцветными завитушками и огромные, слегка заостренные уши, ее даже можно было назвать красивой.
– Что, парень, нравится пташка? – Жабыч хихикнул, перехватив его взгляд. – Соскучился по мягким перышкам?! Так давай, дерзай, герой. Разрешаю!
– Разрешаете? – с подозрением переспросил Илья.
– Все равно, ночевать здесь придется. А чего бы тогда одному, коль дело молодое? Только чтобы на рассвете был на месте!
Жабыч ухмыльнулся и хитро прищурился, а Илью снова охватили сомнения. Наставник никогда раньше не держался с ними так запанибрата. Можно было подумать, что он… извиняется? А не имел ли Жабыч отношение к тому «уроку для новичков», жертвой которого стал Братец Хо и едва не оказался сам Илья?! В дороге, еще раз прокачав эпизод, он понял, что, если бы хоть как-то вступился за напарника, дело для него могло не ограничиться просто колотушками. Дубинка того охранника, который не принял участия в избиении вьетнамца, была не простая, а с наверченными на конце металлическими гайками.
– Что, робеешь?! Неужто ни разу служанку не прижимал? – Жабыч воспринял его молчание как неуверенность, а его уши вообще развернулись в стороны. – Эй, Тухс! Где ты держишь свой цветник?! Мой младший братишка хочет с ними познакомиться.
– Прошу вас, молодой господин!
Возле их столика появился низенький и какой-то скособоченный кронт с рваным ухом, носящий на голове забавный длинный колпак… гм… весьма характерной формы. Оглянувшись на Жабыча, растянувшего губы в скабрезной улыбке, Илья последовал за провожатым в соседний зальчик, где за стойкой на высоких стульях сидели несколько молодых кронток в коротких юбках и передниках на голое тело.
– Выбирайте, молодой господин, – Тухс низко склонился перед ним. – На час или на всю ночь?
– На всю ночь, – твердо заявил Илья.
По крайней мере, это было лучше, чем спать в кабине.
– Тогда выбирайте, кто на вас смотрит, хе-хе…
Смотрели все. И это было… непривычно и как-то мерзко, словно он был работорговцем, выбиравшим себе рабыню. А ведь так оно, собственно, и было. Причем, девушки реально хотели, чтобы он их выбрал, ведь прочие альтернативы были для них, наверное, еще хуже.
Зря чертов Жабыч его в это втянул! Но отступать было поздно.
– Вот эту.
Илья показал на самую маленькую и тоненькую из кронток. Миловидное личико, большие темные глаза... Она чем-то напоминала Олененка Олёнушку из известного детского фьюна.
– Суу, мой цветочек! Развлеки достойного молодого господина!
Заплатив совсем небольшую сумму, Илья поднялся вслед за девушкой на второй этаж в небольшую и довольно чистенькую комнатку, большую часть которой занимала кровать. Суу зажгла тусклый светильник и поставила его на полочку сбоку от двери, которую заперла на щеколду. А затем, не говоря ни слова, сняла с себя передник и юбку. Оставшись совсем без ничего, она молча легла на спину на пестрое покрывало.
Нет, так дело не пойдет!
Честно говоря, Илья не был таким уж опытным любовником, а обнаженную кронтку вообще видел в натуре в первый раз. ,Но если уж вляпался в историю, надо доводить ее до нормального конца.
Ему удалось расшевелить и зажечь партнершу, а в процессе завелся и он сам. Судя по улыбке девушки, ей тоже удалось получить полноценное удовольствие. То, что они на самом деле были с разных планет, им совсем не помешало.
– Спасибо, – тихо произнесла Суу, когда все завершилось, и они просто лежали, обнявшись, под тем самым покрывалом. – Мне бы хотелось родить от тебя сына.
– Сына? – удивленно переспросил Илья, приподнимаясь на локте.
Он внезапно подумал, что никогда бы не пожелал своему ребенку вырасти в шкуре кронта в этом поганом мире. От одной такой мысли ему становилось страшно. К счастью, это было принципиально невозможно по генетическим причинам.
– Да, – девушка мягко провела пальцем по его груди. – Ты знаешь, вур нашего поселка специально посылает нас сюда, чтобы мы понесли от проезжих. Он говорит, нам нужна хорошая свежая кровь. А ты очень хороший. Ты сильный и добрый. Может, мне удастся заполучить ребенка от тебя, а то у меня никак не получается.
– Ты давно… здесь? – выдавил из себя Илья.
– Больше двух лет. Если я не забеременею до конца следующей весны, вур отдаст меня в хьорны, когда в следующий раз прилетит Черный корабль. А я не хочу быть хьорной, ведь тогда меня увезут куда-то далеко, и я больше никогда не вернусь домой…
– Не плачь, маленькая.
Илья обнял ее, чувствуя острую жалость к этой кронтской девушке, которой он ничем не мог помочь. На Земле ему рассказывали, что вур, старшина поселка, в котором живут кронты, имеет абсолютную власть над его жителями, а хьорнами называют несчастных обитательниц публичных домов для кронтских рабочих на других планетах Империи. Но он не предполагал, что встретится с этим… так буднично.
– Я не виновата, что такая маленькая и слабая, – услышал он вперемешку со всхлипами. – Когда я была маленькая, то плохо кушала…
– Не любила кашу? – попытался пошутить Илья.
– Нет… Когда мне было три года, наводнение смыло треть наших полей. А налог с нас продолжали взимать, как за полный участок. И пока все не восстановилось, а для этого пришлось работать несколько лет, у нас было… немного голодно… Но может, вам это совсем не интересно, молодой господин… Лучше давайте попробуем еще раз, чтобы у меня точно получилось!
На рассвете Илья покинул ее, тепло попрощавшись и оставив немного денег – все, что он мог. Суу обрадовалась, а вот у него на душе было мрачно и гадко, словно он намеренно обманул ее, разрушив наивную мечту. Илья прожил здесь всего ничего, но уже искренне ненавидел эту поганую планету и саму Империю, доведшую ее до такого состояния. А что тогда чувствуют кронты, живущие в этом повседневном аду уже полтора десятка поколений?!
К трейлеру он подошел почти одновременно с Жабычем. Наставник, век бы его не видеть, выглядел довольным и залихватски топорщил уши. К счастью, в этот момент из «больнички» показался Братец Хо. Он шел медленно, опираясь на плечо пожилой медички, но все-таки шел сам и не выглядел совсем уж больным.
– Вот и вы, птенчики! – довольно оскалился Жабыч. – Молодцы, молодцы, не опаздываете. Тогда пошли завтракать, и выезжаем! Сегодня до темноты нам надо будет обязательно
