безопасности.
— Или вызвать у большинства лекарей Питера зависимость от этих амулетов, а потом их резко изъять и стать монополистом в медицине за счет открытия сети собственных клиник.
— Может и так. По любому это какая-то грязная игра.
— Без вариантов, — кивнул я.
— А в коллегию Пётр Емельянович не обращался? — спросил Илья.
— Наверно ещё нет, иначе упомянул бы это.
— Он не обязан, мог и промолчать, — махнул рукой Илья. — Хотя, тогда уже кипишь поднялся бы мама не горюй, значит ещё не говорил. Что там с заказом, кстати? Жрать хочется, сил больше нет.
Минут через пять в дверь постучал курьер. Илья с азартом помогал мне распечатывать контейнеры и расставлять на столе, часто сглатывая щедрую слюну.
— Опять мама будет бухтеть, что я наелся вне дома. Но мне уже глубоко пофиг. Приятного аппетита!
Он так жадно набросился на угощения, словно и правда неделю не ел.
— Давай я тебя сегодня домой провожу? — предложил я, когда мы расквитались с ужином.
— Только цветы дарить не надо и на прощальный поцелуй я не согласен! — хихикнул Илья и сыто икнул, потом рыгнул.
— Дурень! — хмыкнул я, собирая пустые контейнеры в пакет. — Если тебя эти уроды снова ждут, поговорю с ними сам. По-мужски.
Глава 22
Мы с Илюхой вышли из такси специально подальше от дома и шли той же дорогой, что он шёл один вчера. При этом ещё старательно изображали из себя изрядно подвыпивших, которые тщетно пытаются это скрыть. Это должно расслабить хулиганов и дать понять, что мы лёгкая добыча, больше всего я боялся их спугнуть. У меня уже чесались кулаки, организму требовалась физическая разрядка, чтобы реализовать на деле весь сегодняшний адреналин. Но тут меня ждало разочарование, мы уже почти дошли до места, так никого и не встретив. Хоть сам иди на кого-нибудь задирайся, но это в корне противоречит моей жизненной позиции.
— А может тогда уж ко мне зайдём? — предложил Илья. — Мама всегда рада тебя видеть, братишка тоже. Да и вообще ты давно не заходил.
— Ты не поверишь, но я даже и не вспомнил, что у тебя есть братишка, пока ты не сказал, — грустно улыбнулся я.
— Ну вот заодно может и вспомнишь ещё что-нибудь. Давай, пошли, не ломайся!
— Последний термин в мой адрес попрошу больше не употреблять, — серьёзно сказал я.
— Хорошо, больше никогда не буду, просто пошли ко мне, посидим, поболтаем.
— Ладно, уговорил, — вздохнул я, но, в принципе, что я теряю? Немного свободного времени, которое можно было бы выделить на изучение книг по магии. Но и общение тоже необходимо, новые впечатления всегда на пользу, особенно при амнезии, есть шанс новых удачных проблесков в памяти. — Веди.
Мы подошли к небольшой, но весьма симпатичной усадьбе с трёхэтажным домом и небольшим палисадником. Эту небольшую площадь частной собственности имением особо не назовёшь, но в этом районе и такой особняк очень высоко ценился, бедные люди себе такое позволить не смогут.
Мама Ильи оказалась довольно приятной женщиной, даже в голове не укладывалось, что про столь общительного и учтивого человека он говорил чаще всего не очень приятные вещи. Моё впечатление о ней сильно изменилось. Может его просто угнетала гиперопека? Это может быть, иногда её забота в каждой детали казалась немного избыточной, но моего впечатления от встречи это не испортило. А остальное личные проблемы Ильи.
Ванька, его младший братишка, смотрелся младше своих двенадцати лет и был очень подвижным и активным, за что мама его постоянно одергивала и упрекала. Сорванец уже привык не обращать на это внимание. Когда я вошёл в прихожую, он с криком индейца прыгнул мне на шею, едва не оглушив.
— Ура-а-а-а! Дядя Саша пришё-о-о-ол! — он спрыгнул на пол и начал сигать вокруг, как счастливый орангутанг.
— Вань, ну не зови меня дядей, — улыбнулся я. — Просто Саша и всё.
Отец Ильи был чувствительно старше, чем мать. Высокий, степенный, с аккуратно уложенными средней длины седыми волосами, гладко выбритый. Смотрел на всех поверх ажурного золотого пенсне и опирался на тонкой работы трость из чёрного дерева чисто для красоты и солидности, нарушения походки мой намётанный взгляд не уловил.
Мы провели чудный вечер, болтали о жизни, о детстве (в большей степени вещали Илья и его мама, по понятной причине), о лекарском деле и состоянии медицины в Санкт-Петербурге. Когда я им рассказал о лечебнице, где я работал последние несколько дней, помрачнели все, кроме Вани. Тот продолжал носиться по комнате с игрушечным автоматом, сражаясь с воображаемым врагом.
— Печально, — произнёс наконец папа Ильи, Фёдор Игнатьевич, прервав общее молчание. — Таких подробностей не узнаешь, пока сам не окунёшься. Но вот что я не совсем понимаю, куда смотрит коллегия лекарей? Неужели главный орган контроля и управления медициной города не в курсе, что у простого народа такие проблемы?
— Значит они, в отличие от Саши, в это не окунулись, — подвела к логичному заключению Зинаида Матвеевна.
— Я думаю это надо как-то менять, — сказал я. — Такое положение дел в медицине для народа недопустимо. Но это будет долгий процесс, надо обучить сотни знахарей, как оказывать нормальную квалифицированную помощь, даже не имея дара. К каждому нужен индивидуальный подход, ведь на самом деле способности у всех разные и дело не всегда только наличием или отсутствием родового дара обусловлено. Я же сейчас как-то справляюсь, несмотря на то, что дара у меня почти нет.
— Твоё «почти нет», Саня, — вмешался Илья, — для них уже супер до хрена! Это совсем другой уровень и совсем другие люди. Ты чтобы лучше понять, посиди на приёме с кем-то из местных, понаблюдай за работой. Я уже немного в курсе, твой отец посылал меня в такую же лечебницу на пару дней.
— Впервые слышу об этом, — холодно произнёс Фёдор Игнатьевич. — И что ты натворил, раз тебя отправили в ссылку?
— Да ничего я особенного не натворил, — надул губы Илья. Уже понял, что зря при родителях эту тему вспомнил. — Опоздал на практику на полчаса. Третий день подряд. Да это давно было и уже не важно. Важно то, что у знахарей время остановилось на уровне восемнадцатого века. Неужели до сих пол нельзя ничего лучше
