class="p1">— Не спишь? — осторожным шёпотом спросила мама.
— Нет ещё, заходи.
— Папу я уже уложила, теперь пришла к тебе с колыбельной. Сегодня все хорошенько поволновались, а надо как следует выспаться.
— А я собирался учебник штудировать, — с тоской произнёс я, откладывая его в сторону.
— Ничего страшного, успеешь ещё. Ложись поудобнее и закрывай глаза.
Мама приложила пальцы к моим вискам и вскоре меня унесло в облака. Чувство необычайной лёгкости и безграничного спокойствия. Когда сеанс закончился, я так и не понял. Просто крепко заснул до утра, даже проснулся от будильника и ни минутой раньше.
За завтраком я предложил пойти вместе с кем-нибудь из родителей в обход по клиникам Санкт-Петербурга, но моё предложение сразу отвергли.
— Ты лучше иди трудись во благо народа, — с пафосом сказал отец, держа указательный палец к небу. У него после хорошего сна чувство юмора проснулось что ли? Уже неплохо, гораздо лучше, чем вчерашняя хандра и нервоз с последующей апатией.
— Как скажете, — пожал я плечами, уплетая грушевый штрудель с кофе. — Работать я не против, это мы могём.
Отец вышел из машины на полпути. Мама, чуть не доехав до лечебницы. Пошли по намеченному маршруту. Водитель теперь должен довезти до места только меня, а потом будет возить их дальше по городу.
Виктор Сергеевич ждал меня как обычно, на дальнем от входа углу здания.
— Что это было вчера, Сань? — тихо спросил он, убедившись, что никого нет поблизости.
— Отец очень хочет увидеть золотой амулет, сказал позвонить тебе, чтобы ты принёс. Я так понял, не принёс и не собирался, правильно?
— Естественно, — хмыкнул он. — Я его оттуда в ближайшее время доставать не собираюсь. Там его точно не найдут, а ходить с такой штуковиной за пазухой полдня по городу, кроме сильных магов только ты способен. Был. И то недолго. Зачем он вдруг понадобился?
— Родители думают, что ты мог его отдать князю, но я в это не верю.
— Странно, что их посетила такая мысль, — подавленно сказал дядя Витя. — Даже обидно немного.
— Не обижайтесь, они просто в панике сейчас, войдите в положение.
— Я похоже многого не знаю, рассказывай.
Я вкратце пересказал ему вчерашний разговор в кабинете отца, делая паузу, когда мимо проходили люди. Дядя Витя был мрачнее грозовой тучи, таким серьёзным я его ещё не видел.
— М-да. Слышал как-то об этом, но потом всё затихло и забылось. Вон оно значит, как. И никто из моих знакомых даже словом не обмолвился. Хотя причины можно понять. У нас уже время поджимает, пошли работать.
Лечебница уже кишела посетителями, день обещал быть весёлым, достанется всем. Надо ускоряться и работать на пределе. Под дверью нашего кабинета я увидел знакомое лицо. Николай Шапошников, тот самый строитель, встречал нас с выражением недоумения.
— Вот я не понял, господа дорогие, — он эмоционально развёл руками. — Так меня не обманули, что вы сегодня здесь работаете, а не в кабинете, который я для вас сделал?
— Не обижайтесь, Николай, — сказал я, включив самую обворожительную улыбку. — Ну так получилось, у того доктора кабинет оказался совсем непригодным к работе, мы уступили ему. К тому же отремонтированный кабинет был его изначально. Всё равно большое вам спасибо, вы доброе дело сделали.
— Да, доброе, — скривился он. — Сегодня не задерживайтесь, к четырём приду.
— Да не стоит, всё нормально, — попытался я его отговорить.
— Знаю я, как там всё нормально, посмотрел уже. Я всё решил, в четыре приду.
— Ну хорошо, — согласился я. Кто я такой, чтобы запрещать человеку делать благородные поступки. — Так вы зачем приходили то? Не за этим наверняка.
— Ну да, я уже и забыл, — хмыкнул он. — Колено заболело, по стремянкам лазить очень тяжело со вчерашнего дня, глянете?
— Заходите, — я открыл дверь и пропустил его вперёд, проигнорировав возмущённые возгласы в очереди. — С этим я быстро разберусь, будете и дальше с двумя мешками на плечах сальто крутить.
Николай удивлённо уставился на меня, потом всё-таки прошёл в кабинет и лёг на кушетку, как я его просил. Минуты через три или четыре я разрешил ему вставать. Строитель во всеуслышание утвердился в своём мнении, что я кудесник, и убежал по своим делам. Теперь он вернётся в четыре. Он настолько пунктуален, что по нему можно часы сверять.
Пациенты шли одним сплошным потоком. Выглянув в коридор, я понял, что это не плоды козней главного знахаря, людей много у каждой двери. Хорошо, что мало с травмами и другими болезнями, требующими хирургического вмешательства, а то мы бы давно загнулись просто. Обед могли снова прозевать, но я заранее заказал доставку к определённому времени воспользовавшись короткой передышкой, когда дядя Витя сжалился и подменил меня ненадолго.
До конца рабочего дня оставался час, в коридоре становилось тихо, и я даже понадеялся, что мы закончим раньше, как в кабинет ввезли каталку двое санитаров, им расчищал дорогу и открывал двери главный знахарь лично. Под простыней лежал мужчина, белая ткань на нём кое-где была пропитана кровью. И неопытному понятно, что там не просто царапины.
— Вячеслав Анатольевич, вы что творите! — возмутился я. — Здесь нет условий для оказания помощи тяжело раненым, почему его не отвезли в ближайшую клинику? Хотя бы к моему отцу, например, тут проехать-то несколько кварталов.
— Он упал в открытый колодец в ста метрах отсюда, — начал оправдываться Демьянов, изображая агрессию. Типа так хочет казаться солиднее? — Что же мы, оставим его на улице истекать кровью? Забирайте его, Александр Петрович, здесь кроме вас с таким больше никто не справится!
— Я тебя убью! — сквозь зубы прошипел я и сжал кулаки до белых костяшек.
Похоже главный знахарь не только увидел мой настрой, но и услышал угрозу. Он выпучил глаза, побледнел и попятился, губы затряслись.
— Он кровью истекает, Александр Петрович, — проблеял он и выскользнул из кабинета, как хорёк из курятника.
— Перекладывайте! — рявкнул я на санитаров, хоть они и ни в чём не виноваты, и они ловко уложили травмированного на манипуляционный стол.
Виктор Сергеевич метнулся к шкафу с биксами, а я осторожно убрал простыню. Я судорожно соображал, с чего начать, чтобы спасти и не угробить, когда услышал, что дверь снова распахнулась.
