Рыцари в молчаливом благоговении смотрели, как бывший Владыка Тьмы пластует неподатливую кладку. Вскоре открылся ход — в поперечную галерею, что оббегала, похоже, вокруг всей пирамиды.
— За мной, — не удержался Ракот, хотя Орден Прекрасной Дамы не нуждался ни в каких командах.
Внутри, как и положено, их встретили древние пыль, темнота и тишина. Названный брат Хедина приостановился, нахмурился — впереди их ждали ловушки, множество ловушек. Разумеется, строители настораживали их против простых смертных, никак не богов; Хедин, конечно, заставил бы их все сработать, лишь прищёлкнув по старинке пальцами, Ракот же только хмыкнул и вновь взялся за меч. В его планы отнюдь не входило блуждать по здешним лабиринтам.
У пирамиды два сердца. Два, и Новому Богу не требовалось зрения, чтобы увидеть их оба.
Одно — глубоко под землей, жадно впитывает мучения реки и окрестных земель; и второе — на самой вершине, перебрасывает тонкий мост из Зидды в неведомое. Ракот смел надеяться, что на дальнем конце этого моста окажутся их с Хедином неуловимые враги.
Он прорубал проход, и древний клинок крушил стены, разрубал какие-то тяги и цепи — явно приводы сторожевых капканов, — вскрывал наглухо замурованные полости с непонятными амулетами и давным-давно погасшими лампадками. Ракот только зло кривился, когда острие пронзало очередную фреску явно магического характера. Хорошо, что брата здесь нет — Хедин устроился бы тут на много седьмиц разгадывать заплесневелые ребусы. Какая разница, как именно высасывались жизненные соки из Зидды? — гораздо важнее, куда их после этого направили!
Рыцари Ордена выстроились цепочкой, на всякий случай прикрывая спину своего предводителя. Ракот не видел, как передавались из рук в руки какие-то талисманы, как вокруг образков, носимых рыцарями в ладанках, начинали плавать крохотные, словно пыль, искорки мягкого, тёплого света. Чудом уцелевшие чудовища шипели и извивались на фресках, но силы сойти со стен у них уже не осталось.
Попадались и склепы с прикованными костяками — строители не гнушались человеческими жертвами.
Пирамиды охраняли, конечно, не только нарисованные монстры. Ракот пару раз поморщился — чары пытались заставить его свернуть, направляли его в тупики, где уже ждали приготовленные западни. Не на того напали, усмехался он, играючи стряхивая мороки.
Сам не зная того, он легко избег ловушки, куда угодили Император и Сежес. Шаг за шагом он прорубался к самому основанию пирамиды, глубже самых древних фундаментов, и яростный блеск высекаемых его клинком искр разгонял гнилую, стылую темноту.
Чем дальше они уходили, тем могущественнее становились охранные чары. Меч Владыки Мрака миновал глубокую нишу, где притаился дракон — и чудовище, вмиг ожив, кинулось Ракоту на спину.
Командор Ордена, не моргнув глазом, встретил тварь грудью, коричневые зубы затрещали, ломаясь о край окованного сталью щита, широкий и короткий меч, как раз для боя в подземельях, ударил наверняка — украшенная священными символами сталь пронзила каменную шкуру, и дракон рассыпался бесполезной трухой.
Оживали и ещё какие-то стражи пирамиды, пятнами мрака бросаясь на облачённых в белоснежные доспехи рыцарей — те отвечали мечами, короткими смертельными ударами, без лишнего пафоса и показухи. Ракот не обращал на это внимания. Его последователи должны быть достаточно сильны, чтобы оборонить себя, иначе это никакие не последователи, а никчёмная обуза.
…Последняя стена с грохотом обрушилась внутрь, сквозь пролом хлынул яростно-алый свет. На тёмном постаменте сиял ослепительный кристалл, так что шедший следом за Ракотом командор Ордена невольно прикрылся латной рукавицей.
— Стойте, где стояли! — названный брат Хедина легко спрыгнул вниз.
Под ногами — сухая утоптанная глина, даже не каменный пол. Вокруг постамента — небольшое свободное пространство, чуть дальше — всё завалено в беспорядке набросанными друг на друга и перемешавшимися костяками. Стены — далеко, похоже, пустое пространство лежало подо всей пирамидой, неведомо как не проваливающейся в собственные подвалы.
— Славная работа, — пробормотал Ракот себе поднос. — Элегантно. Красиво. Снаружи не заметишь, из Красного замка не углядишь. А каждый мир обшаривать…
Кристалл ничего не ответил. Но кипящий внутри камня бессильный гнев Ракот уловил.
— Конечно, — язвительно сообщил он полыхающему сиянию, — брат мой Хедин, Познавший Тьму, справился бы здесь куда лучше. Ничего, Ракот Заступник, как меня кой-где прозывают, тоже может не только мечом махать.
Привилегия Бога — его магия редко когда нуждается во внешнем воплощении. Не требуются ни эликсиры, ни амулеты, ни зачарованные руниры… конечно, порой всё это может оказаться небесполезным, даже и просто незаменимым; но проследить перекинутый от пирамиды мост Ракот мог, не прибегая к подобным сложностям.
На вершине пирамиды — жертвенник. Живой, с заточённым внутри него вечно голодным призраком. Тьфу, мерзость какая; а вот Хедин бы наверняка пришёл в восторг и просидел возле этого алтаря невесть сколько времени.
Да, Богу Горы такое и не снилось. Умирающая река; сохнущие деревья; трескающаяся от неутоляемой жажды земля — всё вокруг отдавало силы зловещей пирамиде. И, трансформированная, преображённая, эта мощь незримо воспаряла над обречённым миром, сочилась сквозь Межреальность, совершенно неразличимая в потоках другой, естественно рождённой силы, до тех пор, пока не достигала…
Ракот поморщился. Глаза заслезились, словно у обычного человека, глядящего на солнце. Тонкая струйка, незаметный ручеёк проложил себе дорогу сквозь Упорядоченное, и впадал он…
Чёрная глобула закрытого мира. Правда, броня каким-то образом потрескалась, защита утратила абсолютность, ну, а имя, имя…
Эвиал.
Вот так так, — Ракот утёр пот со лба. А мы-то мучились… и чего было не отправиться сюда пораньше? Кирддин, замок-ловушка, хитроумнейший план Хедина — а всего-то и требовалось, что прогуляться в Зидду! Не в рядовой мирок, каких миллиарды миллиардов — один из ключевых, чьё падение откроет Неназываемому дорогу ещё дальше в глубь Упорядоченного!
Как всё просто, — он усмехнулся. — А не верящий в простоту Хедин, конечно же, кинется искать свидетельства совершенно иного, хитроумные ловушки и капканы, потеряет бесценное время, и враги опять ускользнут. Нет, он, Ракот, этой ошибки не повторит.
Значит, Эвиал. И там — либо они сами, либо нечто, очень для них важное. Что там говорил об этом мире Хедин? «Западная Тьма»? Неведомая сущность, то ли порождение Неназываемого, то ли какое-то творение непредсказуемого Спасителя? Говорил — и опять же оставил без внимания. Разве так можно? Не-ет, он, Ракот, теперь от этого не отступится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
