медяка! Они просто скормили тебя змеям, как дохлого кумана, и не стоило им…
- Нецис, мне виднее, на что тратить мои деньги, - отмахнулся Фрисс. Видимо, хмель ударил Некроманту в голову – его чашу наполняли уже трижды, и голос его стал невнятным, а лицо – мрачным. Он был раздосадован, и выпитое только подогревало его злость.
- Фрисс – благородный воин, он ссжалилсся над мирным народом засстенья, - примиряющим тоном сказал Хифинхелф и наполнил свою чашу в четвёртый раз. – Как сславно, что такие сстранники заходят к нам! Да не осставит его Аойген…
«Это верно. Ни на миг не оставит,» - подумал Фрисс, глядя в потолок, и сдвинул чаши с Хифинхелфом.
- Я вот что думаю, Нецис, - посерьёзневший Алсек отодвинул от себя кувшин и повертел в пальцах недоеденный плавник фамса. – В этом году здесь очень не хватает тебя. Нам вдвоём с Хифинхелфом не навести порядок в Кецани, как бы мы ни старались. Твоё возвращение видится мне добрым знаком…
Глава 16. Расплавленный песок
- Нецис… - Речник Фрисс медленно оторвал голову от песка, потом приподнялся на руках и попытался сесть. Голова немедленно взорвалась болью.
- Та-а? – Некромант хмуро покосился на Речника и провёл рукой по лбу. Ему сейчас тоже было несладко.
«Знорки…» - из-под горы водорослей, ила и гнилых веток высунулась огромная чёрная лапа в слипшейся шерсти и выпустила когти. «Знорки, кто вчера предложил прыгнуть через Симту?»
- Алсек, - угрюмо ответил Некромант и столкнул ворох водорослей обратно в реку. Гелин выбрался из-под кучи ила, мотая головой и пуская слюну – ему в рот попала грязь.
- Нецис, как называется то, что мы вчера пили? – спросил Речник, вспоминая, взял он с собой полную флягу или сгоряча опустошил её. В сосуде, попавшемся ему под руку, оказалась вода.
- Ицин, - отозвался маг, подошёл к Фриссу и с силой надавил ему на макушку. Речник охнул от неожиданности и вскочил, размахивая руками. В глазах прояснилось, пульсирующая в висках боль куда-то пропала.
- Нецис, ты бы в целители пошёл! – Фрисс хлопнул мага по плечу и усмехнулся. Тот хмыкнул и отодвинулся.
- Хватит валяться. Тонакоатли уже взлетели, а здесь нас и слепой найдёт, - буркнул Некромант, быстро проверяя, надёжно ли привязаны тюки с припасами. Гелин стряхнул с уха водоросли и оскалился.
- Ещё только утро? – вяло спросил Речник, пытаясь подняться в седло. Руки не слушались. Гелин громко фыркнул, прихватил зубами край его одежды и бросил Фрисса к себе на спину. Тот вполголоса поблагодарил и снова замолчал, расширенными глазами глядя на север. Красновато-жёлтая корка потрескавшейся земли простиралась во все стороны, до самого горизонта, мёртвые глыбы песчаника, не покрытые даже лишайником, торчали из неё кое-где, а в небе, раскинув кожистые крылья, парили полуденники. Фрисс поёжился и оглянулся на юг, на широкую реку и последние остатки прибрежной зелени.
- Это и есть Пустыня Аша? – тихо спросил он, чувствуя кожей недобрый взгляд из-под высохшей земли.
- Да, это она, - отозвался Некромант. – Северные земли Империи Кеснек. Если никого не встретим – нам повезло…
Пустыня поглотила их, и злые взгляды сопровождали Речника шаг за шагом. Он не видел, кто на него таращится, и не очень хотел знать. Вокруг не было ничего живого – пыль, сухая глина, камни, костяное крошево… На ладони Нециса горел зелёный огонёк, иногда маг опускал руку, и вслед за ним тянулся след мерцающего праха, свиваясь в причудливые узоры. Если бестелесная нежить подлетала к Фриссу слишком близко, Речник махал на неё рукой с серебряным кольцом, и сгусток праха шарахался в сторону. Фриссу было не по себе – нежить он не любил.
Пустыня Аша, на его взгляд, только для нежити и подходила – ещё далеко было до полудня, а Речник уже изнывал от жары и безводья, что уж говорить о постоянных обитателях иссохшей долины… Фриссу вспоминалась одна легенда, рассказанная в своё время Астаненом, но сейчас в неё тяжело было верить. Он собрался с мыслями и повернулся к магу, увлечённо собирающему частицы праха в светящийся шар.
- Нецис! Ты слышал когда-нибудь об убежище Уангайя?
- Уангайя? Пещера Гвайны? – Некромант развеял прах и тихо вздохнул. – Да, слышал. Даже побывал там, и мне очень повезло уйти оттуда живым. Уангайя – сердце Шуна, а правитель Шуна плохо встречает незваных гостей. Меня чуть не принесли в жертву Згену… я, конечно, уважаю бога солнца, но не до такой степени.
- Это кара за проникновение в Уангайю? – оживился Речник. – Ты сумел туда войти?!
- Просочился, - кивнул Нецис. – Сбежать было гораздо труднее. Теперь меня в Шуне знает каждая отия, не говоря уже о тонакоатлях. Поэтому в благословенные цветущие земли Шуна мы не заглянем, даже если воды на дорогу не хватит. Верная смерть, и для меня, и для вас…
- Какие земли Шуна? Цветущие? – Фрисс хмыкнул и огляделся по сторонам. Ни травинки, даже геза не выживала на каменистой почве…
- Прекрасные плодородные земли, золотой край, - покивал Некромант без тени усмешки. – Тебе там понравилось бы. Впрочем, ещё не поздно нам разойтись… и если Гваман Мениа держал язык за зубами, в тебе не признают моего пособника.
- Какая чушь, - вздохнул Речник. – Я что, могу бросить тебя посреди пустыни?! Не говори больше такого, Нецис, иначе я подумаю, что ты перегрелся на солнце. Хаэй! Что это?!
Среди поблескивающих на солнце камней что-то пестрело. Фрисс спрыгнул на землю, захрустевшую под сапогами, и вслух помянул тёмных богов.
На камнях, раскинув руки и уткнувшись лицом в землю, распростёрся скелет, едва обтянутый кожей. Тело незнакомца высохло и потемнело от жары, однако волосы, разбросанные горячим ветром, не потускнели, и совсем новой была одежда – пёстрый гладкий скирлин. Сперва Фриссу показалось даже, что перед ним сармат в лёгком скафандре, но откуда у сармата длинные волосы?..
- Тлакантец… - прошептал Речник, не отрывая взгляда от мертвеца, и протянул руку к высохшей кисти. Некромант ухватил его за запястье и оттащил в сторону.
- Не подходи близко, Фрисс. Посмотри, как ведут себя тени…
И верно…
