Вокруг тени мертвеца, яркой и чёткой, струилось какое-то серое марево, лохматое и подвижное. Оно беспокойно металось по чёрной кромке, иногда выползая на свет. Фрисс почувствовал пристальный взгляд, полный злобы и неутолимого голода. Он шагнул назад, прикрывая собой Нециса.
- Что здесь скрывается?
- Фоул, - недобро ухмыльнулся маг. – Фоул попался в ловушку. Жертва оказалась не так проста, как он думал. Пусть он сидит тут вечно! Не прикасайся к останкам, Фрисс, Фоул – не лучший спутник…
- Мерзкая тварь! – Фрисс хотел сплюнуть, но вспомнил о небесных змеях и владыках песка и удержался. – Верно, он застрял тут ещё при Короле-Речнике. Пусть сидит и дальше!
- Та-а… Си-меннэль, - Нецис покачал головой. – Человек погиб совсем недавно. Я не знаю, Фрисс, откуда он тут взялся. Выглядит он очень странно.
- Это человек из Тлаканты, - прошептал Фрисс, внимательно глядя на Некроманта. – Он прошёл сквозь миры и времена, чтобы так глупо умереть. И я даже не могу сжечь его останки, как подобает!
- Он стал темницей для Фоула, это не худшая участь, - пожал плечами Нецис и покосился на небо. – Тонакоатли так и кружат над нами, Фрисс, будто мы везём с собой телегу тухлого мяса. Едем дальше, пока они не надумали напасть…
Где-то внизу была вода. Фрисс почти слышал её плеск. То же чувствовали и растения – и жёлто-серая геза из последних сил пробилась корнями сквозь камень, а листьями – сквозь сухую глину. Геза хрустела и ломалась под лапами Иджлана, и всё-таки вид её был Речнику приятен. Он хотел создать немного воды для живучего растения, но вспомнил о злобном Владыке и удержался.
Поодаль кто-то выл, изредка сбиваясь на сердитый рык. Гелин прижимал уши и злобно скалился – тоскливый голос принадлежал Войксу, и падальщик, бродящий поблизости, приводил демона в бешенство. Иногда Войксу подпевали гиены. Фриссу казалось, что все они собрались где-то совсем рядом, может, за теми скалами, может, в том овраге, промытом дождевыми потоками по весне…
Горячий ветер опалил ногу Речника, он дёрнулся, бросил взгляд вниз и увидел быстро расширяющуюся воронку в сухой земле. На её дне блеснул хитиновый панцирь, ещё секунда – и над ямой взвились жёсткие колючие усы. Их удар был силён, плотная шерсть Иджлана лишь немного смягчила и отклонила его, хеск зарычал и подался в сторону. Червяк высунулся из норы, водя усами вдоль земли, словно нащупывая вёрткую добычу. Нецис резко взмахнул рукой.
- Тирикка! – запоздало вскричал Речник. Молния ударила в цель, но проку от неё уже не было. Кольчатый панцирь червя осыпался на дно ямы, источая зловоние и пряди зеленоватого тумана. Усы дёрнулись несколько раз и рассыпались прахом. Нецис быстро повернулся в другую сторону, что-то невидимое и очень холодное промчалось мимо Речника, потом раздался шелест разрушающегося панциря. Земля тихонько дрогнула, Иджлан отдёрнул лапу от внезапно нагревшейся глины. Больше червяков не было.
- Огнистые черви! – скривился Речник, спускаясь к воронке. Нецис уже был там – надев перчатки, он выуживал из пыли куски панциря.
- Погляди на это, Фрисс, только руками не трогай, - тихо сказал он, и в его голосе слышался азарт. – Видишь эти трубки, немного выступающие из панциря?
Некромант встряхнул кусок хитина. Капли маслянистой жидкости полетели на горячую глину – и взорвались, расплескавшись огненной волной. Речник отступил, отряхиваясь от жирной копоти.
- Огнемёт?! – он недоверчиво покачал головой. – Я знаю, что червяки умеют гореть, но чтобы плеваться огнём?!
- То-то и оно, илкор ан Сарк, - щёлкнул языком Нецис, выкидывая остатки червя обратно в яму и вытирая перчатки. – То-то и оно. Упоминается в книгах, что огнистые черви дышат огнём, но только одно существо может подарить им такие приспособления. И это существо не видели уже… если не совру, тысячи три лет. Когти Каимы, что-то мне здесь не нравится…
- Мне тоже, - нахмурился Фрисс. – Те червяки, о которых говорил Алсек? Сползаются к реке?
Нецис молча покачал головой и забрался в седло. Гелин лизнул обожжённую лапу и торопливо потопал дальше. Теперь Речник видел, что среди камней и обломков блестящего рилкара валяется немало расколотых панцирей и оторванных усов, и во многих местах земля обуглилась, и запах гари ещё не развеялся над пустыней.
- Сотни сотен червяков, - присвистнул Фрисс, поднявшись в седле и окинув долину встревоженным взглядом. – Всё в воронках и копоти, и всюду расколотые панцири. Кто-то их в труху разбил…
- Земля пахнет кровью, - покивал Некромант и нехорошо усмехнулся. – Будь внимателен, Фрисс, тут ещё могли остаться черви…
С полудня и до вечера Гелин брёл на восток, разбрасывая обломки хитина. Фрисс сначала пересчитывал воронки, потом бросил это дело. Они чернели повсюду. Речник видел дохлых червяков, но не видел следов тех, кто их уничтожил. Потом среди камней блеснул панцирь Айкурта и лезвия, выломанные из его рук. Да’анчи, слетевшиеся на запах крови, ещё пировали на останках, тело Айкурта скрылось под красной ползучей «шубой».
- Наверное, Войкс голосил тут, - пробормотал Речник, выглядывая, где заканчивается поле битвы. Ночевать среди огнистых червей, пусть даже мёртвых, ему не хотелось.
- Гелин, поверни к югу, - попросил Некромант, заметив что-то на горизонте. – Мы подъехали слишком близко к Чундэ. Здесь мы, Илриэйя та-Сарк, нежеланные гости…
Фрисс тоже посмотрел в ту сторону и увидел туманную громаду, теряющуюся в красноватом мареве, пики высоченных гранёных башен и слабое зеленоватое сияние… а может, оно привиделось Речнику.
- Старый Город, - прошептал Фрисс, затаив дыхание. – Ты бывал там, Нецис?
Маг посмотрел на него очень странно.
- Нам, Илриэйя, нет хода в Чундэ, - ответил он наконец. – Даже у меня холод по спине, когда я вижу эти руины. Там земля сложена из костей и одета в мертвящий свет. Тот, кто войдёт в Чундэ, превратится в уголь. Там много мертвецов, но нам их не поднять – сама Меритсегер стережёт их. Я воздержусь от магии этой ночью, чтобы не разгневать богиню.
- Я видел такие города, - тихо сказал Речник. – Ты прав, Нецис. Нечего там делать. Устроимся на ночлег подальше от излучения.
Нелегко было уснуть на жёсткой земле, впивающейся в тело сквозь потрёпанную циновку. С одной стороны дышал жаром Гелин, с другой улёгся Нецис, холодный, как ледышка, и пытался согреться, прижимаясь к Речнику. Тот уложил было Нециса рядом с Гелином,
