ногу на другую. На низком журнальном столике стояла пара бокалов вина – мой, тот, что не тронут. Во втором же багряной жидкости было катастрофически мало. Пара коробок с тайской лапшой, несколько лотков с суши.
Фауст приготовил всё для романтического ужина после работы.
Я с трудом сглотнула ком, вставший поперёк горла, и через силу улыбнулась.
– Привет.
Фауст смерил меня недоверчивым взглядом, не выпуская планшет из рук.
– Ты сегодня долго. – подметил он.
Я стащила пиджак, чувствуя холод, обнявший меня за плечи.
Тошнота от нервов никуда не уходила.
Я села рядом с мужем, взглянув на экран его планшета. Очередные финансовые отчёты.
– Как твои дела? – неловко поинтересовалась я, чувствуя, как язык прилипал к нёбу от сдававших нервов.
Что если Фауст разведётся со мной, чтобы воспитывать их с Аурелией общего ребенка?
Вдруг это мальчик?
Рождение первенца вне брака, да ещё и того, кто сможет наследовать фамилию, значило бы крах для репутации Руджери.
Страх снова затуманил разум всевозможными сценариями. Ни у одного из них не было счастливого конца.
– Я взял билеты в Аспен на послезавтра. Вылет рано утром. – отчитался Фауст будничным тоном.
Я кивнула, поджав губы.
Последняя проездка в Аспен закончилась убийством.
Многие вещи стали казаться совершенно неважными, пусть это и было кощунством.
Я должна была рассказать ему об Аурелии, но всё моё нутро сопротивлялось этому.
Мы будто зависли над пропастью и мне предстояло столкнуть ничего не подозревавшего Фауста навстречу неизвестности.
Что если мы не обречены?
Вдруг у нас ещё есть шанс на спасение?
– Всё в порядке? – поднял бровь муж, когда я потянулась к нему за поцелуем.
Я жаждала его тепла, как никогда раньше.
Мы справимся – убеждала себя я.
Мы сможем жить с этим дальше.
Фауст притянул меня к себе, требовательно углубляя поцелуй.
Я растворялась в нём, вдыхая запах парфюма до головокружения.
Когда горячие ладони Фауста скользнули вдоль пуговиц на блузке я была вынуждена прервать поцелуй.
Фауст отстранился, тяжело душа. Его грудь рваны вздымалась под моими пальцами.
– Всё в порядке? – вновь недоверчиво переспросил он.
– Фауст, нам нужно поговорить. – жалко прохрипела я, боясь того, что неминуемо произойдёт. – Ко мне кое-кто приходил…
Руджери смотрел на меня испытывающе, но молчал. Я почувствовала, как он задержал дыхание.
– Аурелия беременна. – наконец выпалила я, с ужасом заглядывая в глаза мужа.
Я ожидала увидеть недоумение, злость. Да даже радость могла проскочить на его лице!
Но этого не произошло.
Фауст коротко кивнул и вновь поцеловал меня. требовательно и страстно. Его язык скользнул по моей нижней губе, посылая тепло по всему телу.
– Фауст? – промычала я, пытаясь от него отстраниться. – Ты ничего не скажешь?
Руджери тяжело выдохнул мне в губы и нехотя отодвинулся, продолжая сжимать мою талию.
– А что тут сказать? – он тупо посмотрел на меня, будто я была идиоткой.
Меня вновь затошнило.
– В смысле? Она беременна от тебя, Фауст. – слова желчью оседали на кончике языка и я схватила винный бокал. Сделала пару больших глотков, пытаясь прогнать чувство незащищённости. – Она пришла ко мне сегодня и сказала, что беременна от тебя. Тебе вообще плевать?
Лишь договорив, я кое-что поняла. И это осознание стоило мне всего-навсего одного разбитого сердца.
Фаусту не было всё равно.
Он просто и так это знал.
Знал, что Аурелия ждала от него ребенка и продолжал спать со мной, водить на свидания и говорит какие-то мелкие романтические глупости.
Живот скрутило спазмом. Я сделала ещё один глоток вина, не сводя взгляда с Руджери.
Тот сидел спокойно. Развалился на диване и смотрел на меня так расслабленно, что мне хотелось его придушить.
Он знал о беременности Аурелии и молчал. Молчал всё это время, делая из меня дуру!
В голове будто сложились все кусочки мозаики разом: вот почему он сначала так просто «вычеркнул» её из своей жизни, а потом Аурелия принесла мне снимки из её квартиры, когда Фауст к ней приходил!
– Ты это знал? – я не верила в то, что произнесла это своим собственным ртом.
– Конечно. – как ни в чём не бывало ответил Фауст, придирчиво оглядывая меня с ног до головы.
Дрожь, которая сотрясала моё тело от страха, внезапно прошла.
Её место заняла гнетущая пустота.
– Ты знал, что Аурелия беременна и молчал? – произнесла я, мотая головой, будто моё отрицание могло исправить только что произошедшую катастрофу.
– Хватит об этом. – резко оборвал меня Фауст, раздражаясь.
Он снова стал им – каменным чудовищем из мифов. Тех, где смертная девушка решала, что она способна заставить каменное сердце биться.
Я смотрела на своего мужа и не узнавала человека перед собой.
– Хватит? И это всё, что ты можешь сказать? – я и не заметила, как перешла на крик.
Фауст поморщился.
– То, что ребенок от меня, нужно ещё доказать. – буркнул муж недовольно. – Хватит устраивать драму на пустом месте.
На пустом месте – эхом отозвалось в моей голове.
– Это я всё время была «пустым местом» для тебя. – глухо отозвалась я, пытаясь совладать со звоном в голове.
Будто кто-то ударил в колокол и эхо отражалось от сводов черепа.
– Что ты такое несёшь? – возмутился Фауст, схватив меня за предплечье. – Я годами не мог выбросить тебя из головы, шантажировал твоего отца, чтобы жениться, а ты называешь себя «пустым местом»?
Я люблю тебя – три слова, которые могли всё исправить.
Три слова, неведомые Фаусту Руджери.
Три слова, непроизнесённые вслух, которые я прошептала ему в своей голове на прощание.
Глава 49
Я сидела в своём кабинете, собирая документы в кучу.
Утром в нашем доме царила странная, слишком абсурдная атмосфера: всё было так, будто прошлого вечера никогда не существовало.
Я и впрямь задумалась над тем, не начала ли сходить с ума.
Только в Ла Рива Нера я поняла, что с головой у меня всё было в порядке.
Девочки уже заждались меня в зале, но я не спешила к ним выходить.
Ещё прошлым вечером я поняла, что не смогу пережить этого позора – если отец ребенка действительно Фауст, то это будет крахом всего: репутации, нашего брака и всего того хорошего, что между нами было.
Он будет обязан воспитывать своего сына. Аурелия навсегда будет привязана к Фаусту,
