Эпидемия еще не спала, и он собирался вернуться в графство в самом скором времени с новым обозом лекарств и продовольствия.
Большую часть денег, которые у меня были, я оставила Нинелле — я знала, насколько она щепетильна в этих вопросах, и была уверена, что от графа Ланже она не станет принимать финансовую помощь.
Ко времени нашего отъезда на прииске была готова следующая партия соли, и ее мы тоже забрали в Эмсворт. Вырученные деньги я также собиралась отправить графу и Нинелле.
В карете нас было пятеро — дети, его величество, доктор Базен и я. Король пытался настоять на том, чтобы с нами приличий ради отправилась и горничная, но я только посмеялась над этим. Мне было всё равно, что о нас подумают в свете. Общество уже показало себя во всей красе, когда мы лишились титула, и теперь мне было на него наплевать. А в экипаже и так было тесно, чтобы впихнуть туда кого-то еще.
Несмотря на то, что его величество чувствовал себя еще не слишком хорошо, он стойко держался в дороге. В городе Велингтоне, который находился на полпути до столицы, мы остановились на ночлег, но не на постоялом дворе, а в большом доме, который, как выяснилось, принадлежал дяде начальника королевской охране. Нас разместили с максимальным комфортом, и мы смогли хорошо выспаться.
Я думала, что других остановок в дороге не будет, но король вдруг спросил меня:
— Неужели, мадемуазель Арлингтон, вы не хотите сообщить своему отцу радостную весть? Никто еще не знает, что к нему вернулся графский титул, и именно вы можете рассказать ему об этом.
Это было заманчивое предложение. Мне хотелось увидеть старого графа, но рисковать здоровьем его величества в такой ситуации было бы неправильно.
— Я с радостью заехала бы в поместье отца, ваше величество! — сказала я. — Мы с Дженни возьмем наемный экипаж, а потом нагоним вас по дороге.
Но о таком варианте он не захотел и слышать.
— Нет, мадемуазель Арлингтон! Я обидел вашего отца, и именно мне надлежит перед ним извиниться.
Так и получилось, что к нашему поместью мы приехали вместе с королем. Правда, я побоялась, что большой отряд охраны испугает старого графа и попросила солдат и офицеров подождать нас на постоялом дворе. Равно как попросила и его величество позволить мне сначала войти в дом одной, чтобы прибытие монарха тоже не перепугало папеньку.
С собой я взяла только Дженни, и мы вместе с ней поднялись на крыльцо и вошли в распахнутые слугой двери. В этот раз первым я увидела именно отца, я бросилась к нему и крепко его обняла.
— Малышка Дженни! — обрадовался он и девочке. — Какой же взрослой и красивой ты стала!
Дженнифер зарделась от похвалы, а к нам уже спешил Патрик. Он немного напрягся, когда увидел, что я приехала не одна, но чувство такта удержало его от каких-либо комментариев по этому поводу.
А вот Сондра оказалась не столь тактична. Когда она вышла в холл, где мы все стояли, лицо ее побледнело, а губы задрожали от негодования.
— Разве мы не просили тебя, Аннабел, чтобы ты не привозила сюда эту девочку? — взвизгнула она. — Если ты не заботишься о собственном благополучии, то тебе следовало подумать хотя бы о нас! Его величество ясно дал понять, что не желает, чтобы дворяне поддерживали дочь государственного преступника!
Тут входная дверь снова распахнулась, и мы услышали:
— Его величество ошибался!
Сондра хотела возмущенно что-то возразить, но посмотрела на вошедшего, побледнела еще больше и охнула:
— Ваше величество!
Когда она присела в реверансе, мне показалось, что она пошатнулась. А следом за ней в почтительных поклонах застыли и граф с Патриком.
А король подошел к старому графу и сказал:
— Ваше сиятельство, я приехал, чтобы перед вами извиниться!
Сондра, боясь упасть, вынуждена была прислониться к стене, возле которой стояла. А бедный Патрик от волнения вспотел и вынужден был промокнуть заблестевший лоб платком, который дрожащей рукой достал из кармана.
Я понимала затруднение кузена — король назвал его сиятельством его дядю, который, как он думал, уже не имел права на такое обращение. Но указать монарху на эту ошибку осмелиться он, конечно, не мог.
— Ваше величество, что вы такое говорите? — пролепетал отец.
Он с трудом держался на ногах, и я подошла к нему, чтобы поддержать его под руку.
— Я был не прав, лишив вас титула, и единственное, что я могу сделать, чтобы эту ошибку — это вернуть вам этот титул и сказать, что мне искренне жаль, что мое принятое сгоряча решение доставило вам столько волнений.
— Титул? Вы возвращаете мне титул, ваше величество? — старый граф не мог поверить собственным ушам. — О, благодарю вас, ваше величество! Вы очень великодушны!
Я бы не назвала великодушным человека, который сначала отобрал титул, а потом его вернул. Но я прекрасно понимал, что даже на то, чтобы признать эту ошибку, королю нужно было поступиться своей гордыней, а потому тоже была ему благодарна.
— Более того, этот титул сможет перейти потом мужу вашей дочери, ежели его собственный титул окажется ниже этого.
А вот это стало неожиданностью и для меня. И это был действительно щедрый жест. Граф Арлингтон всегда сожалел о том, что у него не было сына, и что с его кончиной его семья вынуждена будет оставить это поместье, либо взывать к доброте его племянника, который и должен был получить этот титул после него.
Но теперь я боялась посмотреть в сторону Патрика. Если для отца эта новость стала радостью, то для него это должно было стать ударом. Он уже воспринимал это поместье как свое, и лишиться в одночасье и титула, и тех привилегий, что он давал, было слишком сильным потрясением.
Впрочем, его величество тоже понял это.
— А что касается вас, месье …
Тут он замолк, не сумев вспомнить фамилию Патрика, и тот заплетающимся языком ему подсказал:
— Тейлор, ваше величество! Шевалье Тейлор.
— Так вот, шевалье, поскольку это решение наносит ущерб ваши интересам, я также намерен пожаловать вам титул графа и некоторые дополнительные территории, которые будут к вам приписаны. Более точные сведения о будущем титуле вы получите после того, как я приму решение относительно земель герцогства Шентре, которые будут разделены на несколько владельцев.
— Благодарю вас, ваше величество! — сразу воспрял духом кузен.
— Да,
