это вслух, уровень кортизола взлетает до небес.
У меня еще есть две недели. Я смогу за это время подготовиться.
– Как вообще можно получить трояк по литературе? – спрашивает Адриан лениво. Он смотрится до нелепости огромным на моей односпальной кровати. – Я сдавал литературу на втором году обучения. Это же базовый анализ. Просто сводишь все к смертности и к роли смерти в цикле жизни, и будет тебе пятерка автоматом.
Я закатываю глаза.
– Не всем же быть гениями.
На его губах появляется ехидная ухмылка.
– Ну, судя по результатам на вступительных тестах в Лайонсвуд, ты как раз…
Настроение почему-то портится.
– Нам обязательно об этом говорить?
– А что такое? – Он захлопывает книгу и сосредотачивает все свое внимание на мне. – Ты так и не рассказала мне, каким образом тебе удалось провести приемную комиссию. Жутко интересно.
– Каким образом – значения не имеет.
– Не соглашусь.
– Не соглашайся, – пожимаю я плечами.
– Нет, я все-таки хочу знать, – заявляет Адриан и садится на кровати. – Знаешь, я долго про это думал. Сам никогда эти тесты не проходил, но знаю, что там все строго: наблюдатели, камеры… Предполагал, что ты могла кого-нибудь подкупить, но суммы там для тебя неподъемные. Столько денег тебе и не снилось. – В его глазах азарт, ему ужасно интересно. – Так что, расскажешь, как тебе это удалось? Приклеила шпаргалку вместо этикетки на бутылку с водой? Пронесла с собой на экзамен мобильник? Попросила кого-то сдать экзамен за тебя?
Я тереблю краешек его конспекта.
– Нет. Ничего такого. Говорю же, это неважно.
Хоть я и раскрыла перед Адрианом свою тайну уже несколько недель назад, говорить об этом все так же неприятно, как и в ту ночь, когда торговалась за свою жизнь.
Кровать скрипит, он поднимается и подходит ко мне, наклонившись так близко, что его кудри щекочут мне лицо.
– Неужели не уважишь мое любопытство? – мурлычет мне на ушко Адриан. – Ты обманула самую элитную школу в мире. Детка, по-моему, ты заслуживаешь права немного похвастаться.
Я ерзаю на стуле и, когда наши взгляды встречаются, на какое-то мгновение забываю обо всем, засмотревшись на его длинные черные ресницы, обрамляющие темные глаза.
Он монстр, по его собственному признанию, но иногда, при определенном освещении, даже мне он ошибочно представляется невинным ангелом во плоти.
Я выкидываю эти опасные мысли из головы.
– Я тебе не скажу, потому что лучше тебе об этом не знать.
«Потому что тогда ты догадаешься, что я такая же испорченная, как и ты», – хотелось бы добавить, но я молчу.
Я пока не хочу вспоминать об этой части своей биографии. Желательно никогда.
Адриан вздыхает.
– Ладно. – Вполне невинно чмокнув меня в шею, он выпрямляется. – Нам осталось обсудить планы на каникулы.
– Я уеду в Мобил к матери, – отвечаю я. – Билет уже куплен.
Не сказать, что я с таким уж нетерпением жду, что проведу каникулы дома, но именно этот год, похоже, станет исключением. Мне необходима передышка. Просто от всего, но особенно от этих новых отношений с парнем, который прямо сейчас потягивается в моей комнате.
То, что произошло на танцах, напрягло меня.
И хоть с тех пор Адриан больше ни намека не сделал на свои кровожадные намерения, я уверена, что мне нужно от него отдохнуть.
Необходимо привести в порядок мысли и сделать это где-нибудь, где Адриан не сможет подавить меня своим присутствием.
– А знаешь, ты рассказывала мне о своем отце, но про мать особо ничего.
Я молчу. Моя мать. Последнее, о чем бы мне хотелось говорить.
– Она… э-э-э… – Я чешу затылок. – Она родилась и выросла в Мобиле. Живет там сейчас со своим мужчиной. Они вместе уже пять лет. Вот, собственно, и все.
Я решаю не вдаваться в подробности, оставив неприятные разговоры на потом.
– Понятно, – задумчиво тянет Адриан, внезапно поднимает меня со стула, усаживается на край кровати и ставит меня между своих ног, обхватив руками за бедра. Так наши глаза находятся на одном уровне и никому не надо вытягивать шею или наклоняться.
– Что ж, признаюсь, никогда не думал, что добровольно отправлюсь в Алабаму. – Адриан морщится. – Но полагаю, все когда-нибудь случается в первый раз.
Я в ужасе смотрю на него.
– Что?
Адриан пожимает плечами.
– Должен же я познакомиться с твоей семьей, как считаешь? И повод подходящий, и для меня уважительная причина, чтобы сбежать от моей семьи в праздники.
Сердце глухо стучит. Я жду от него какого-то подвоха, но его вопросительный взгляд лишь затягивает узел страха у меня в животе. Такого поворота я не ожидала.
– Ты хочешь поехать в Мобил. Со мной. И познакомиться с моей матерью.
От того, что произношу это вслух, легче мне не становится.
– Разве не так делают люди, у которых отношения?
– Это так, но… – Я сглатываю. Можно, конечно, придумать миллион причин, по которым я хотела бы, чтобы Адриан оставался за тысячи миль от Мобила, но ни одна из них не будет достаточно веской. – Мне кажется, не стоит торопить события, к тому же мамин парень, Рик, особенно в праздники становится просто невыносим. Он не отстанет от тебя, пока не выложит свой одурманенный травкой бред про теорию заговора правительства. Не могу тебя так подставить. – Для пущей убедительности я натягиваю улыбку.
Адриан весело прищуривается, но в голосе слышится намек на сталь, когда он интересуется:
– Детка, ты что, меня стыдишься?
Я широко распахиваю глаза.
– Что? Нет. Конечно же нет, как ты мог такое подумать? Я никогда тебя не стыдилась. Просто пытаюсь спасти от очень унылых, очень неловких каникул.
Он хмыкает, и я не понимаю, удалось ли мне его убедить, а потому поскорее перевожу тему.
– А что насчет твоих родителей? – выпаливаю я.
Он заметно напрягается.
– С моими родителями не все так просто. Как тебе уже известно.
– Я имела в виду стыд и все такое…
– Что касается меня, я тебя нисколько не стыжусь. – И в его голосе не слышится ни тени сомнения. – Но встреча с моими родителями требует серьезной подготовки.
Я задавала этот вопрос, только чтобы отвлечь его, но теперь меня разбирает любопытство – мне сильнее, чем, вероятно, следовало бы, хочется узнать побольше о семье Адриана. Прямо сейчас ума не приложу, какой версии Мэри и Эдварда Эллисов мне следует опасаться больше – лощеной, безупречной, украшающей обложки глянцевых журналов или чудовищно жестокой, описанной Адрианом в его дневнике.
Боюсь, что обе версии запросто сожрут меня живьем.
– Сейчас они не могут контролировать меня так, как раньше. – Его лицо мрачнеет. – Поэтому мои родители хватаются за любую
