что мы
инквизиторы. Знал, что Алебастр — альв. Его семья служила этой дряни столетиями, пользуясь взамен частью силы духа, позволяющей ему… узнавать разные штуки. Почему-то наш чернокожий друг являлся идеальным медиумом и хранителем для этого людоеда, понимаете? Китаец давно и надежно пытался переманить остроухого вовсе не для того, чтобы он обучал гангстеров вождению дронов. Ему нужно было тело нашего приятеля… для своего покровителя. Особенно нужно после того, как духа пришлось срочно эвакуировать после того, как мы обнаружили те кости в болоте.
Из-под дерюги раздалась длинная и проникновенная фраза на языке, полном щелкающих согласных, создавшая впечатление, что Хатсбург пнула там огромного сверчка. Широсаки испуганно отдёрнулась от такого соседства.
Вот так все и закончилось. Наши «коллеги» выволакивают альва из убежища быстро и решительно, шпионящий за ним посредством сверхъестественных способов китаец проникает с приятелями в дом, лишенный части защиты, Алебастр приходит, его суют в мешок и везут за город, где в старой, забытой всеми демонами, шахте того ждёт старый темный дух, несколько столетий жравший в качестве жертв людей и животных. Господин У приносит в жертву духу своих путников, но сил для лишенной дома твари много не бывает, поэтому дух с радостью встречает нас, спешащих на помощь. Погружает нашу команду в иллюзии, планируя сломать, подчинить и потребить куда лучше и полнее, чем зарезанных китайцев, раз уж такая оказия. Только что-то идёт не так.
Кто-то.
Я.
— В общем, он мне показал неубедительный мультик, я не поверил, так что пришёл в себя. Раскрываю глаза, мы в пещере, дух над нами. От меня сбежал, зато плотно раскорячился между господином У и альвом, ну и в вас так, на пол шишечки…
— Я убью этого русского… — злобный шепот вампирессы из-под дерюги, — Ах да, лису тоже надо!
— Ну а остальное вы знаете! — бодро закончил я, выезжая на шоссе и давя на газ уже серьезнее, — Дядя Петр накарябал экзорцизм, дух тем временем всосался назад в китайца, я убил китайца, дух тоже помер. Все счастливы, все свободны!
Некоторое время мы ехали в глубокомысленном молчании, лишь под дерюгой возились двое, но затем раздался голос Мария, растирающего себе запястья:
— А зачем ты про отца Григория тогда рассказывал?
— А? — я тряхнул головой, — Ну так именно из-за него вся каша и заварилась в городе. Толстяк дал мне задание тряхнуть одного корпоративного дурня, а у того оказалась огромная куча компромата на всех в городе. Вот и полыхнуло. Просто вы это знать должны перед тем, как решите, стоит ли докладывать нашему филиалу об убийстве духа и китайца.
От этой новости загомонили вообще все. Особенно сильно ругался Барон, понявший куда больше остальных.
— Да это полное дерьмище, Красовский! — орал нервно блондин, размахивая руками, — Да нас уроют, если это вылезет наружу! Просто похоронят! Отдельно за попа, отдельно за триадовцев, отдельно за духа! Всех! Ты понимаешь, в какой мы жопе⁈
— Да и до этого особо из неё не выглядывали, — пожал плечами я, — Вспомни о шестерке дохлых Хатсбургов…
На этот раз молчание должно было быть подольше, но именно в этот момент раздался негромкий мелодичный голос из-под дерюги:
— Кстати, насчет вампиров…
В «тойоте» выли, ругались, плакали и причитали, даже пытались выпасть на ходу, а я хохотал. Тайское солнце нагло и жарко светило чуть ли не в лицо, горячий и влажный ветер врывался в раскрытые окна, давая хоть как-то жить, а мы, собравшиеся, наконец, полной командой, вовсю делились друг с другом впечатлениями о друг друге, о ситуации в мире, о способах и методах происхождения нас самих и некоторых других людей…
Правда, как только первый накал спал, из-под дерюги раздалось сакраментальное высказывание альва, успешно доказывающее, что жизнь его ничему не учит:
— Кстати, насчет отца Григория и Мара Сальва…
— Я убью его! — издала воинственный вопль вампиресса, тут же приступая к действиям.
— Не трогай! — испугалась японка, но была мстительно вдёрнута под тяжелую ткань с громким обещанием показать кицуне, что бывает с теми, кто распоряжается чужими сиськами.
Я уже почти плакал от смеха, еле удерживая машину на дорожном полотне. Внутри шел бескомпромиссный бой за живучесть всех между всеми за исключением водителя. Каждый старался либо донести свою точку зрения, либо защитить свою жизнь, кусаясь, царапаясь и взывая к ржущему мне.
Облегчение. Вот что это было. Мои деревянные мозги, совершенно неподвластные убедительной стороне магии, перенесли иллюзию легко и свободно, почти легко и свободно. Но то, что показали ребятам, то, через что они прошли, было другим. Близким, ранящим, взывающим к глубинам их душ. Этот «разбор полётов», случившийся сразу после плена, похищения, магии, позволил им всем открыть клапан, спускающий пар.
Да, дерьмо заварилось крутое, но, кажется, мы умудрились выплыть из него сухими. Шансы, что господин У хоть с кем-то поделился координатами этой шахты — мизерны, а значит, мы выжили и преуспели. Осталось закончить одно небольшое дело, и отдел «несессариум малус» официально начнет работу. Правда…
— Вы там, пока бьете альва, выясните у него, какого черта наш контейнер столько весит! — дал я новую установку насилию, получая в ответ проскользнувшую между кресел кицуне, устроившуюся у меня на коленях и вцепившуюся мне в шею.
— О! Точно!
Выдохлись все лишь спустя минут двадцать, от чего наконец-то настала тишина. Долго она не продлилась, альв, поворочавшись под рогожей, удивленно прокомментировал:
— Я… не чувствую того, что чувствовал раньше. Нет давления и ужаса из-за того, что я нахожусь на открытом месте. Это ненормально!
— Скорее всего, из-за того, что в тебя пытался вселиться дух, — вернувшийся на переднее сиденье Марий принялся демонстрировать знания отличника, — Твоя разум сейчас так потрясен, что инстинкты подземного жителя отключены. Страх смерти, боязнь огня, неприятие прикосновений, все это…
— Эй! А ну отвали! — тут же послышалось возмущенное рычание Эрики.
— Действительно, — резюмировал чернокожий отшельник, явно пощупавший вампирессу за лишнее, — Я бы раньше никогда такого не сделал по своей воле. Всю жизнь жил один.
— Скоро пройдет, — утешил блондин ойнувшего альва, которого явно пощупали в ответ кулаком, — День-два и всё восстановится.
Спустя несколько секунд, судя по звукам, случилось немыслимое — Алебастр высунулся из-под рогожи, от чего сидящая у меня на коленях японка аж запрыгала с визгом. Правда, почти сразу спрятался, а затем, помолчав, неожиданно попросил:
—
