сейчас, после кровавой перестрелки, в которой погибло одиннадцать его людей, вакагашире клана Тенрюмори было вовсе не до традиций и устоев своей далекой родины. Хотя всё началось, по сути, именно с них.
— Вако! — почти прохрипел высокопоставленный член якудза, заходя в свой кабинет и падая на кушетку, — Аптечку! Доклад!
Когда помощник, молодой парень, принялся бестолково суетиться вокруг босса, не зная, что ему делать, тот, скрипнув зубами, схватил со столика стойку с декоративным танто. Тупое лезвие побрякушки со скрипом распороло дорогую ткань брюк, давая доступ к ноге с небольшим пулевым отверстием на бедре.
— Действуй. Не молчи. Мне нужен доклад.
Вако затараторил, начиная обрабатывать рану. Быстро, глотая слова, но по делу. По очень поганому делу, которое сейчас валялось на дворе перед офисом якудза, истекая кровью из дыр и порезов.
Хашимото видел одиннадцать тел своих ребят, но их было больше. Пятнадцать, не считая уборщицы, старого Бакта, вновь пришедшего за займом, двух поваров из закусочной через дорогу и…
— Ты уверен⁈ — схватив бинтующего его ногу подчиненного, вакагашира не рассчитал силу, парень аж вскрикнул от боли, приседая на колено, — Ты видел его, Вако? Видел его убитым⁈
— Д-да, Хашимото-доно, да! — моментально вернувшийся к перевязке, долженствующей продержаться, пока босс доберется до хирурга, закивал молодой кёдай, — Ендо Одай-сан! Ему пуля попала в глаз, там полчерепа сзади снесло! Он точно мертв!
— К-со! — скривившись, ударил по подлокотнику дивана вакагашира, — Кс-со!!
Это было невероятно плохо.
Апсародай был далеко не спокойным местом, особенно в последние дни. Сумятицей этих самых дней многие воспользовались по-своему, Хашимото с его людьми не был исключением. Только там, где остальные боролись за зоны влияния, за власть и за деньги, якудза действовали, выполняя просьбу из Токио. Очень убедительную просьбу очень непростых людей, которых и представлял Ендо Одай. Им нужно было незаметно изъять одного человека из Старого города.
Однако, операция, начатая несколько дней назад, в разгар войны в городе, прошла не гладко. Когда японцы прибыли на место, то обнаружили, что у них есть конкуренты. Некие, совершенно неизвестные игроки, готовились к штурму той самой квартиры, куда собирались попасть и якудза. Вакагашира отдал логичный приказ, неизвестных перестреляли прямо на парковке, всего в двух домах от цели. Выжил только один из них, да и то на пару минут, успев лишь прошептать, что японцы «заплатят». Хашимото не придал его словам значения.
И вот сегодня оказалось, что зря. Их попытались взять штурмом, прямо в офисе. Били на убой, шли с автоматами, бросали гранаты. Вакагашира, только вышедший из машины, едва успел развернуться, прежде чем получил пулю, от чего большую часть боя провел, позорно высовываясь из-за угла и паля в белый свет, как в копеечку. Он почти не мог командовать своими людьми, только слышал их крики. Боевые и предсмертные.
Затем ему пришлось отступать. Инструкции, полученные из главного офиса, напрямую приказывали ему уничтожить компьютеры, если офис подвергнется серьезной атаке. Для Хашимото это было признанием личного поражения.
— Сколько их было, парень? — следующий вопрос был задан хриплым, зажатым тоном. Адреналин откатывал, бедро начало награждать якудзу болью.
— Мы… мы насчитали пятерых, — спрятал глаза почти закончивший бинтовать Вако, — Они все остались здесь. У нас еще человек пятнадцать ранены, босс…
То есть, весь офис парализован, скрипнул зубами вакагашира. Практически разбит. Он правильно сделал, что уничтожил носители информации, но… всего пятеро? Это катастрофа. Полная.
Возможно, ему придётся лететь в Токио ради юбикири. Лишаться пальца в его возрасте и положении… а какие могут быть альтернативы? Сеппуку?
Плевать. Об этом нужно думать потом. Пока нужно брать смартфон и оповещать собратьев в других офисах, чтобы взяли под контроль улицы. Больше ничего не остается.
Этим вакагашира и был занят, пока его везли в больницу, осматривали, вынимали пулю, штопали. Затем, выгнав медсестру из палаты, якудза с неохотой набрал номер на своем телефоне. Ему ответили незамедлительно.
— Я вынужден прекратить охоту на широкицуне, — медленно и тяжело проговорил он, — Мой офис понес слишком серьезные потери. Мои глубочайшие извинения.
— Извинения… — помолчав, ответил ему густой мужской голос в динамике, — Не то, что мы должны получить, Хашимото-сан. Но у меня нет выбора, я передам ваши слова Монтоку-доно. Возможно, вам придётся столкнуться с последствиями его неудовольствия.
— Я буду готов, — отрывисто бросит вакагашира в микрофон перед тем, как связь прервется.
Однако, на этом потрясения этого дня не закончатся. Немного отдохнув, Хашимото Дайсуке удосужится визита одного из своих знакомых врачей в клинике, который принесет ему отнюдь не радостную новость. Не просто нерадостную, а шокирующую едва ли не сильнее, чем всё, произошедшее с небольшим филиалом якудза в Апсародае за последние несколько дней.
— Генри… ты уверен? — почти прошепчет раненный, жадно затягиваясь сигаретой у раскрытого окна палаты, — Ты точно уверен?
— Ну ты же знаешь, что это моё хобби, — пожмет плечами Генри Кэмпбелл, заслуженный патологоанатом одной из лечебниц города, — Так что да, дружище. Я уверен… процентов на восемьдесят пять, не меньше. Все мертвецы, которых вы настрогали, — друг другу родственники. Близкие родственники. Вы укокошили целый клан каких-то гайдзинов. Отлично вооруженных, тренированных… поверь, я даже в этом городе такие тела редко вижу. Профессиональные клановые вояки, все как один.
— Откуда на Западе такое? Впервые слышу! — искренне, даже не пытаясь удержать лицо после всего этого дерьмового дня, воскликнул вакагашира, выбрасывая сигарету в окно.
— Говорю же, сам в шоке, — пожмет плечами врач, — Но, насколько я вообще слышал о такой штуке, кровная месть у нас там в чести, особенно среди ирландцев. Так что советую тебе валить назад в Японию. А лучше еще дальше. Вряд ли они все передохли…
Хашимото Дайсуке прислушается к этому совету, а затем «провисит» всю ночь на телефоне, спешно устаканивая местные дела. Утром он, зверски хромая, взойдет на трап самолета, летящего в Токио. У него будет еще порядка десяти часов, чтобы проститься с одним из мизинцев.
В это же время, в Старом городе, пятерка зверски уставших молодых людей, которым пришлось спешно решать вопросы с нестандартными грузовыми перевозками кучи коробок и одного очень тяжелого боевого робота, будут вяло разговаривать, потягивая теплое, только что купленное пиво. Несмотря на жуткую усталость, у них будет один неотложный разговор.
Смуглый плечистый Ворон, их «старик», «старпёр», «русский» и так далее, будет рассказывать о том, что его
