могла раздобыть парочку овечьих шкур, которые мы разложим тут и там, — я вспоминаю пастуха Зёрена. — Вы знаете, все это не должно обойтись нам слишком дорого, поэтому нам стоило бы использовать уже имеющиеся средства. Это ведь всего лишь на месяц и…
— Это я уже поняла, — перебивает меня Катинка. — Насчет денег не беспокойтесь, у меня есть свои источники. Кроме того, сегодня все можно взять напрокат. Все это мелочи. Главное, чтобы идея соответствовала, а она соответствует.
— Хорошо. — Катинка меня успокоила, она излучает уверенность в себе. — Тогда я просто сфотографирую все, что, как мне кажется, должно быть в магазине, а вы решите, подходит это или нет.
Катинка удовлетворенно кивает.
— А я, в свою очередь, посчитаю затраты, которые необходимы для обустройства помещения. Сегодня среда, — размышляет она. — Я предоставлю вам все необходимое не позднее пятницы.
— Замечательно! — Я чувствую, как с души свалился камень.
Все происходит быстрее, чем я думала.
— Когда рождественская лавка должна быть готова?
— Мы открываемся в канун первого воскресенья перед Рождеством, а всего их четыре. — Я смотрю календарь в телефоне. — То есть торжественное открытие начнется двадцать шестого ноября в шесть часов вечера.
— Чудесно. — Катинка протягивает мне руку. — С таймингом проблем не будет.
— Как же так? — Я автоматически пожимаю руку. — Уже уходите?
— Ах да, у меня много работы. К тому же мне надо еще получше прочувствовать этот город и его звучание.
— Хорошо. — Я пытаюсь уследить за ее мыслями. — Могу я тогда хотя бы проводить вас обратно на вокзал?
— Нет, — в знак отказа Катинка вскидывает обе руки, — нет. Сейчас мне нужно побыть одной. Пока-пока!
После этих слов Катинка выходит за дверь — и исчезает за ближайшим поворотом. Я же в это время чувствую себя так, будто по мне проехался скоростной поезд. Я засовываю папку Класа в сумку и роюсь в ней в поисках ключей от лавки. Захлопываю входную дверь и запираю ее на замок.
У Катинки очень хорошие идеи, но она действительно сумасшедшая. Как сказала бы Бетти, «типичная творческая натура». У нее в конторе полно таких. Да, думаю, Катинка — своего рода «трюфельная свинка», как и я. Только в своей сфере, не в кулинарии, а в интерьере — в мире цветов и дизайна. Но дух похожий. Может быть, поэтому я сразу почувствовала с ней какую-то связь, когда мы познакомились друг с другом в сентябре на пустоши. Я просто не смогла забыть встречу с Катинкой и почему-то догадывалась, что мы с ней еще увидимся. В любом случае насчет нее у меня хорошее предчувствие. Если кто-то и может сделать из нашей лавки настоящее загляденье, то только она.
Я бросаю связку ключей обратно в сумку, поворачиваюсь и прислоняюсь к закрытой двери магазина. Передо мной — окруженная деревьями рыночная площадь. «Вероятно, в будущем я буду чаще видеть эту картинку, — размышляю я. — Как же это прекрасно! Что за подарок!» Я глубоко вздыхаю. Жду не дождусь начала рождественской ярмарки, когда мы сможем заехать в нашу новую лавку. Сегодня до обеда мы с Лив, как и каждую среду, были на еженедельном рынке. И да, продажи, разговоры с клиентами — все это по-прежнему доставляет мне невероятную радость. Их восхищение нашим сыром, их готовность пробовать новое, подробные отчеты на следующий день — все это наполняет меня, окрыляет и порождает во мне новые идеи для продуктов. Но, несмотря на это — или, возможно, как раз из-за этого, — пришло время нам с Лив перейти на новый уровень. Сейчас самое время открыть собственный магазин.
Однако до этого момента нам еще предстоит выполнить много дел. Я энергично отталкиваюсь от двери магазина, мне следует поторопиться, чтобы добраться до моего письменного стола: сначала мне нужно позаботиться о пригласительных билетах на наше торжественное открытие, потом сделать заказ у торговца вином в Провансе, а еще позвонить Хелене Маллинкродт: моя рабочая неделя уже и так забита до отказа, но, как только откроется рождественская лавка, времени действительно будет в обрез. Изначально мы с Лив планировали распределить на двоих время работы магазина, чтобы я могла продолжать ездить в судоходную компанию три раза в неделю. Однако, когда я узнала о беременности Лив, этот вариант перестал казаться мне таким хорошим. Лив просто нужно больше спокойствия, несколько часов, которые она сможет провести наедине с собой или поиграть с Валери. Я ускоряю шаг. Нет, мы с госпожой Маллинкродт найдем какое-нибудь решение — и потом я полностью сосредоточусь на работе в Люнебурге. Ради Лив, а еще ради себя и ради рождественской лавки.
Я с энтузиазмом поворачиваю на следующем углу, объезжаю двух пешеходов и уже репетирую первые предложения для телефонного звонка в судоходную компанию, когда вдруг вижу ее — Лив. Она как раз заходит в кафе на противоположной стороне дороги. Лив, с ее рыжими волосами и высоким ростом, трудно не заметить. Но она не одна, нет, рядом с ней какой-то тип: высокий, стройный, я бы даже сказала, немного худой. Но, подождите, я его знаю. Это ведь тот молодой человек с праздника фермеров, который делает сидр. Гуннар, точно, теперь я вспомнила его имя.
Его зовут Гуннар. Тот самый тихий омут, в котором, как оказалось, много кто водится. На тюке сена. Вместе с Лив.
Гуннар.
Вот оно как. А это уже интересно.
Любопытный взгляд
— Он висит на самом верху балки.
— Кто?
Я от страха отскакиваю назад и ударяюсь головой прямо о выступ крыши. Кто это говорит?
— Я про ключ от кафе на ферме, ты ведь его ищешь.
Я потираю голову, наклоняю ее чуть ниже и осторожно выглядываю из-под крыши: позади меня, на лугу, стоит профессор-пчеловод.
— Ах, Виллем, это вы! — кричу я ему, а затем снова прячусь под низкой соломенной крышей.
Я приехала на велосипеде на ферму, чтобы сфотографировать для Катинки и нашего временного магазина кое-что из садовой мебели Лив, которая зимует в кафе. Но где же этот проклятый ключ?
— Вот же он. — Я замечаю что-то блестящее, тянусь вверх, хватаю ключ и выбираюсь обратно на свет. — Лив сказала мне, где найти ключ. Она уехала с Валери за покупками, — объясняю я и высоко поднимаю свое вещественное доказательство.
— Все в порядке. — Профессор-пчеловод подходит ближе. — У меня и мысли не было, что ты собираешься совершить взлом.
Виллем несет в каждой руке по корзине, ставит их на землю, приветствует меня. Я с любопытством заглядываю внутрь.
— Что это у вас там такое красивое?
— Кое-какие запасы на зиму. — Виллем
