указывает на маленькую корзину: — Например, шиповник, в нем много витамина С, как и в рябине.
— Но лучше вам их не есть, — возражаю я.
— Это еще почему? Многие думают, что рябина ядовитая. Но это неправда, в сыром виде рябина просто горькая. Но если что-нибудь из нее приготовить, горечь пропадет. Я делаю из рябины варенье.
— Вот как.
Я никогда о таком не слышала, но теперь Виллем заинтересовал меня. Ведь, может быть, в этой явной любви к дикой природе кроется вдохновение для нашего следующего сырного творения. Кто знает?
— А что вы там насобирали? — я показываю на вторую корзину.
— Ягоды боярышника, раньше он рос здесь повсюду. К счастью, на ферме Лобекхоф еще осталась парочка старых живых изгородей, — Виллем указывает подбородком на изгородь поблизости. — Там я могу кое-что насобирать.
— А что вы делаете из этих ягод?
— Ликер, — хитрая улыбка промелькнула на морщинистом лице мужчины. — Моей жене он всегда очень нравился…
Звонок моего телефона перебивает рассказ Виллема.
— Ох, Виллем. — Я быстро открываю сумку. — Пожалуйста, простите, я ждала звонок.
— Не беспокойся, ответь. — Виллем наклоняется к своим корзинам. — У меня все равно еще есть дела.
На экране высвечивается имя, которое я и ожидала увидеть.
— Госпожа Маллинкродт, большое спасибо, что перезваниваете.
— Рада вас слышать, — по голосу слышно, что она спешит. — Что же такое срочное произошло?
— График. Нам нужно перенести несколько моих тренингов.
— Вот оно что, — на заднем фоне я слышу нервное щелканье компьютерной мыши. — О каких днях идет речь?
Я собираюсь, делаю вдох — и произношу грудным уверенным голосом:
— Речь идет обо всем предрождественском времени.
— Что, простите? — звук компьютерной мыши стихает.
Воцаряется гробовая тишина. Я решаю выложить все карты на стол.
— Видите ли, госпожа Маллинкродт, дело вот в чем, — начинаю я и рассказываю ей о Лив и ферме Лобекхоф, моей работе в фургоне, наших новых продуктах, временном магазинчике, который мы обустраиваем, и о предстоящей рождественской ярмарке.
Я не представляю, как все это воспримет продвинутый менеджер по персоналу. Знаю только, что это правда — и именно она должна прозвучать прямо сейчас.
— Мы открываем наш магазин в первое предрождественское воскресенье, и с этого момента, а может, даже раньше, я больше не смогу приезжать в судоходную компанию. Каждый день я буду проводить за прилавком. Нам нужно перенести оставшиеся тренинги на следующий год.
— Господи! — Я снова слышу щелканье компьютерной мыши. — И приходят же вам в голову такие идеи… Вы же понимаете, что у нас с вами подписан контракт?
— Конечно, речь ведь идет только о том, чтобы перенести тренинги. Кроме того…
— Да?
— Кроме того, — я делаю небольшую театральную паузу, настолько долгую, что можно установить мышеловку, — вы у меня в долгу.
— Хм.
— Я говорю о том, что я в прошлом проявила гибкость и пошла вам навстречу. Вы еще помните мой счет за отмену заказа? До сих пор на мой счет не поступило ни цента, хотя я выставила сумму еще в сентябре. Я могу настоять на оплате, или же мы просто можем забыть об этом.
На другом конце провода тишина.
— Госпожа Маллинкродт, вы говорили, что отблагодарите меня и отблагодарите щедро, — продолжаю настаивать я.
— Знаю-знаю, — стонет она. — Раз уж это необходимо, то нам придется справляться без вас до января. Ума не приложу, как буду объяснять это компании, но я не против.
Я радостно вскидываю одну руку в воздух и беззвучно выкрикиваю: «Е-е-е!»
— Думаю, с этим пока все ясно, — госпожа Маллинкродт снова спешит. — Мне очень жаль, но меня уже ждет следующий видеозвонок.
Не проходит и десяти секунд, как телефонный звонок прекращается — и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете: теперь нашей рождественской лавке не помешает даже госпожа Маллинкродт. Я смогу разгрузить Лив и одновременно — изо всех сил — продвигать наш магазин.
Я засовываю телефон обратно в сумку, и мой взгляд падает на одну из корзин Виллема, которая все еще стоит передо мной. Шиповник в корзине блестит, словно драгоценные камни. Я наклоняюсь вниз, достаю парочку ягод, вдыхаю аромат и бросаю обратно. «Шиповник, — размышляю я, — что мы могли бы придумать с шиповником?» Все еще размышляя над этим, я хватаю корзину и несу ее Виллему.
— Вот, — я ставлю свою находку возле одного из кустов, которым Виллем увлеченно занимается, — вы оставили.
— Спасибо, — мужчина на секунду оборачивается, — вижу, разговор был приятным.
— Ох, неужели у меня все на лице написано?
— Ну-у, — Виллем вскидывает руку вверх, будто рок-звезда, что в его исполнении выглядит действительно забавно, — этот жест был понятным.
— Вы подглядывали! — я пытаюсь казаться строгой.
— Уж извини. — Виллем снова поворачивается к кусту, невозмутимо собирает одну ягоду за другой. — Тебе сообщили хорошие новости?
— Очень хорошие, — выпаливаю я.
Я действительно рада, что могу с кем-то разделить свой успех. Я быстро ввожу профессора-пчеловода в курс дела. Он, как я поняла, уже узнал о нашем рождественском магазине от Лив.
— Значит, у тебя сейчас дела идут так, как у моих пчел, — говорит Виллем, когда я заканчиваю свой рассказ.
— Если вы намекаете на то, что я сейчас очень трудолюбива, то вы правы, — радостно бросаю я. — Мы с Лив и правда носимся туда-сюда с утра до вечера, словно маленькие крылатые насекомые.
— Нет, я не об этом, — он ухмыляется. — Я о том, что медоносные пчелы тоже устраивают что-то вроде карьеры, как и мы, люди.
— Ах. — Виллем снова удивляет меня. — И какая же карьера у пчел?
— Медоносные пчелы — это социальные существа, которые, как и мы, живут целыми семьями. В течение жизни они примеряют на себе, если тебе так понятнее, различные профессии: сначала ухаживают за пчелиной маткой и расплодом, потом собирают нектар и пыльцу, а в самом конце защищают свой род, как солдаты.
— Чего только не бывает!
Я присаживаюсь на корточки, потому что к нам решил присоединиться Клуни — домашний кот с фермы, в которого Бетти влюбилась с первого взгляда. Кот увлеченно трется о мои ноги. Его блестящая шерсть, кажется, стала гуще — плотный ворс, словно бархат, ложится мне на ладонь.
— Медоносные пчелы идут по четко установленному плану, они не могут иначе, — увлеченный пчеловод вошел в азарт. — Однажды они внезапно оставляют свою старую задачу и переключаются на новую. Это происходит так… так, как… — Виллем ищет подходящее слово, — как смена времен года. В один прекрасный день ты выходишь на улицу и понимаешь: наступила осень. Воздух, запах — все другое. В низинах вдруг ложится туман, а свет мерцает немного теплее. Собственно говоря, все это только детали, попытки объяснения, ведь
