class="p1">Своё мнение он даже и не думал озвучивать, более того, яро подражал монахам, которые так же как он не верили во всю ту чушь, что несли, но пытались в этом, как и в свою веру в Единого Бога, убедить остальной мир. Дядя Ибрагим, состоявший на служении у османского шаха и учивший чужеродного мальца военному делу, в моменты своего отдыха, высказывал совершенно иное мнение. Он говорил, что Конец Света наступил, потому что люди сотворили это. А потом, научив ещё читать, дал книжку, которая выдавала совершенно иную информацию и которую маленький Арслан изучил от корки до корки. Потом, со временем Антоний вообще перестал верить и людям, и книгам. Кто знает, что было полторы тысячи лет назад, есть лишь небольшие факты. Да и если так разобраться, Антония история не увлекала. Прошлое прошлому, настоящее настоящему.
Только сейчас, оказавшись в большой круглой комнате, которая представляла собой общую залу, возможно, для собраний или же молитв — в центре стоял алтарь — огромный уродливый камень, напоминавший плачущего ангела — Антоний заприметил на стенах решётки и рисунки. Проигнорировав пока толстые прутья, он пригляделся к одному из рисунков. Наверное потому, что стоял совсем близко к нему. То ли детская рука, то ли взрослая, сложно было понять, нанесла на камень момент сражения человека и монстра. Антоний знал всех демонов, сильных и нет, он мог закрытыми глазами назвать и описать каждого, но вот этого он видел впервые. Некоторое время он разглядывал его, а потом подумал, что может это Дьявол? Иблис, как называли их османцы?..
Впрочем, ему и правда было всё равно. Потому он позволил себе лёгкую усмешку, которая тут же исчезла с его лица.
Злой взгляд, наполненный жаждой крови и в тот же момент зовущий, чтобы освободить чудовище, Антоний почувствовал в тот момент, когда перевёл взгляд в сторону, на выступающую из стены решётку. За толстыми, железными прутьями было настоящее зло. Существо, напоминавшее человека, было приковано к противоположной стене. Чуйка медведя сказала Антонию, что это существо совсем недавно спало беспокойным сном, однако что-то заставило его проснуться. Или кто-то? И теперь, вися на цепях, что опутывали не только запястья, но и руки, и ноги, и даже тело, он смотрел на людей, что толпились в большой зале, и в частности на Антония, желая только одного: свободы. И мести.
— Вот ваши жертвы, — сказал клирик, другой, не тот, что вёл Антония к верховному архиепископу. Он вышел из другого коридора, в который их не пустили. Вышел, как будто раздавал подаяние, после того, как они минут пять простояли здесь, словно некий сброд. Антоний бросил взгляд в сторону, потом в другую. По кругу расположилось девять высоких клеток, в которых сидели то ли пленные, то ли заключённые. Ему показалось, что эти клетки здесь появились позже, а не тогда, когда люди прятались в Землянке от демонов. — У каждого будет свой демон…
«Это же люди», — бегло подумал Антоний, вновь глядя на того, что был в камере.
— Кто не знает, повторю правила охоты, — продолжал клирик противным, протяжным голосом, будто его за что-то тянули. — Запомните каждый свою жертву по любому признаку и когда прозвучит зов рога, вы должны гнать её туда, куда условимся позже. В момент погони можно причинять любые увечья. Но не думайте, что жертва будет невинной. Смотрите, они все голодные и злые. И измождённые. Но у каждого из них есть сила. Мы освободим лишь часть её, так что, если жертва вас ранит или же убьёт, то это будет лишь ваша вина.
Антоний первый раз за долгое время изменил своему каменному выражению. Маска отвращения и презрения оказалась на лице и проступила так явно, что он испугался. Отвернувшись от существа в клетке, которое продолжало на него смотреть, желая порвать на куски, он подумал, что этот «демон» скорей всего будет его жертвой. Впрочем всё могло измениться. Клирик потребовал пройти вдоль всех клеток, и Антоний с другими воинами последовал приказу священнослужителя, чтобы сделать окончательный выбор.
По мнению Антония «демоны» были все одинаковые, но всё же у двоих нашлись отличия. Первый, тот, на которого Антоний наткнулся вначале: молчаливый, но злобный. И второй. Вот этот! В отличие от других, что спокойно сидели в своих камерах и смотрели либо в пол, либо в стену, он пытался рвать цепи, натягивал их до предела, скалил клыки, рычал, брызгал слюной и сверкал горящими, красными глазами. И Антоний с большим удивлением смотрел на то, как искры и огненные капли летели из его очей. Он был заросший. Косматая грива грязных волос, длинная борода и усы. Одежда грязная и рваная. Само тело, которое оплетала толстая цепь с магическими знаками, было в ранах. Они плохо затягивались и некоторые гноились, колдовские символы мешали регенерации.
— Сегодня есть одно исключение, — проговорил клирик, нарушая молчание. — Верховный архиепископ Кирилл позволил выбрать охотнику жертву.
Если бы Антоний делал всё быстро, а не размеренно, он бы наверное успел выбрать себе самого безобидного. Да хотя бы того, на которого наткнулся вначале. А так как он стоял напротив бешеного «демона» и разглядывал его внимательно, думая, насколько сильно тот ранит себя в тщетной попытке вырваться на волю, те, кого выбрали в охотники тут же ринулись к клеткам и ткнули в своих жертв. Злобный молчун достался тощему упырю, а Антонию ничего не оставалось, как просто окинуть взглядом залу и вздохнуть, глянув в потолок.
— Что ж, коль вы выбрали себе жертву, прошу теперь уходить. Надеюсь вы запомнили их запахи и пойдёте по следу, как истинные охотники, — довольно промурлыкал клирик.
Антоний глянул напоследок на бешеного. И как он не устаёт дёргать эти цепи и рваться из прочных пут? Антоний давно бы устал. Да если честно и не стал бы этого делать. Всё бессмысленно… Отвернувшись, он направился прочь, за другими, пристроившись в самый конец строя и иногда поглядывая на стены, чтобы как-то отвлечься наскальными рисунками от угрюмой атмосферы, которой был пронизан весь лабиринт Землянки…
После того, как он вернулся из дворца верховного архиепископа, спать, как ему полагалось, не пошёл. Спустился во двор на тренировку и отработал лишние три часа под палящим солнцем. Потом сходил помылся, потом поел, а после за ним пришли и вот уже два часа они тратили сначала на дорогу сюда, потом на смотр жертв, потом на обратную дорогу. Впрочем, в храм Антоний не пошёл. На этот раз воспользовался оставшимися часами личного времени. Он ловко свернул в тёмный
