то прежнее уже смылила. Такой кусок был и как так у неё получилось?! Да… может, бельё нижнее. Девочка же. Шампунь. А то волосы как пакли, висят что солома. Да и пацану тоже надо бы одёжку какую справить. А то ходит в свитере Силы, а сверху уродливое пальто и вид у того пальто не презентабельный. Рвётся на глазах. Да и мыло, зубную пасту и щётку ему надо бы тоже. А потом ещё провизии прикупить. Тут свежее всё, а в дороге что попадётся? Давненько Сила уже не выбирался за пределы Большой Столицы.
В магазин они зашли большой. Длинные коридоры были заставлены лотками, с каждого голосил продавец, заманивая покупателей. Пройти мимо было не возможно, всякий норовил затащить к себе, навязать товар, заставить купить. Вот тут-то Ворона и Апанас не то, чтобы потерялись, скорей всего устали. Медведь отоваривался быстро, в голове то и дело мелькала мысль, что этот магазин ничем не отличается от рынка и базара.
Вышли они оттуда спустя час, но сложилось такое ощущение, что пробыли целую вечность. Апанас казался взъерошенным, а Ворона то и дело таращила глаза и выглядела немного озадаченной. Апанаськи прикупили штаны, сапоги, майку, что была под свитером, кожаную куртяху. Пацан сам выбрал. Сила не стал спорить. Вампиры к морозу стойкие, а весна близилась. Коль Апанаса переодели, так и Вороне стало быть нужно что-то. Вот пришлось красную девчачью кожанку приобрести, а ещё красивую, расшитую жёлтыми и алыми нитями сорочку. Понравилась она Силе, вот и купил. А что, имел право! Ну и — стыд и срам, но уверенно думая о Вороне, как о дочке — купил трусиков. Хотел лифчик купить, краснея, как борода петуха, но торгашка уговорила взять каких-то две коротких майки, подтип той розовой, которую Ворона так ни разу и не одела. Сказала на маленькую грудь Вороны в самый раз.
Короче, весь тот медный запас, что Беляна им отдала за голову Жбана, Сила потратил на упырей. Проходя мимо книжного, он зашёл туда. Заметил, что Апанаське больно уж понравился блокнот Скомороха. Пришлось остановиться возле большого стеллажа с ежедневниками и блокнотами. Апанас долго не мог выбрать какой, глаза сделались огромными и жуткими, разбежались, пальцы то и дело подрагивали. Он странно заукал, став похожим на дебила. Тогда Медведь взял первый попавшийся, сунул Апанасу в руки и пошёл дальше. Выбрал шариковую ручку и карандаш. Глянул на Ворону. Такой обиды в её жутких глазах он ещё не видел. Вздохнув, купил ей маленький блокнотик и карандаш с ластиком на конце в виде сердечка. Девочкам же милые вещи нравятся?
Уже стоя на кассе, Могильщик вдруг подумал о том, на кой чёрт ему понадобилось тратиться на детей, с которыми он собрался расстаться уже завтра? С каким-то запозданием вспомнил, что должен был попрощаться с ними ещё вчера, и хмуро вздохнул, чем напугал миловидную девушку-кассира, которую здоровый, бородатый дядька напрягал явно. Вот всегда с ним так. И что за порода, вечно жалеть, сострадать и заботиться о ком-то. Прав был брат Кощей, говоря, что Сила Медведь — дурак!
Но по-другому Сила Медведь жить не мог. И учиться другому даже не думал. Люди всякие бывают. И разные. Нет одинаковых, есть лишь схожие, не более того.
Когда девушка-кассир сказала, что за толстый блокнот, который участвовал в какой-то акции полагается небольшой приз и предложила выбрать его из всякой безделицы, что лежала в коробке, Сила некоторое время смотрел на гору всячины, а затем подхватил цветную бутылочку. Сунул её Апанаське, но тут же уплатил за вторую. Это ж поцапаются, как пить дать. Выйдя на улицу, он показал упырякам, как дуть в колечко, чтобы появились цветные мыльные пузыри. Радости не было предела. Обиды тут же забылись и пока топали до повозки, ничего кроме пузырей Ворону и Апанаса не интересовало. А Медведя так и подавно. Ему хотелось поскорее уехать отсюда.
Остановившись на пешеходном переходе и, хмуро ожидая, когда регулировщик укажет, что можно идти, Могильщик мазанул взглядом по мимо проезжающей зелёной, с золотым драконом на дверке карете… И вздрогнул. Открыв рот, уже хотел произнести имя, но так и не сделал этого. Сидевший в карете у открытого окна Лучезар, бросил на него такой же случайный взгляд. Он уже было отвернулся, но снова посмотрел в его сторону, в таком же немом изумлении. Однако карета не остановилась, она спешно убегала вдаль. Мимолётная встреча так и осталась мимолётной…
Даже когда Медведь залез в повозку, чтобы скинуть сапоги и сменить носки, уж больно жарко было в зимней одежде в Торговом Пути думал о Лучезаре и казалось ему, что мысли всё время ускользали куда-то, и приходилось напрягаться, вспоминая мимолётную встречу. «Ведьмачеи», — подумал Сила, только они могли отвести взор — это когда встретишь человека, поговоришь с ним, а отвернёшься — и сразу же забыл. Впрочем, для сильных колдунов ворожба слабовата, потому в итоге Сила поборол странный морок и некоторое время размышлял над тем, насколько было правдой то, что рассказала им Беляна. А затем хлопнул себя по щекам и сказал себе: Лучезар Княжич странный, но стать предателем и сотворить преступление на необъяснимой почве не мог.
Сменив носки, Сила вновь вдел ступни в сапоги, потуже затянул шнурки и принялся расфасовывать покупки. К тому моменту между Вороной и Апанасом случилась ссора по поводу того, что мыльная вода закончилась. Тогда Медведь налил туда обычной воды, капнул несколько капель жидкого мыла, стянув его у Кощея — узнает, кровь прольётся! — и закрыв крышками бутылочки, хорошо встряхнул. Отдал назад. Минут десять слышались только восторженные возгласы за пределами повозки. За это время Сила решил снять и безрукавку, что надевал поверх свитера. Аккуратно сложив её в свой дорожный мешок, продолжил раскладывать товар, а после схавкал пирожок с картошкой и выпил из термоса остатки чая. Строго наказав упырятам оставаться возле телеги, направился быстрым шагом в харчевню, где обедали. Налив за полмедяка в термос нового чая, прикупив пару бутылок крови, подоспел к тому моменту, когда Ворона готовилась отгрызть плечо Апанасу, а тот шипел, топая ногой. Закончилась мыльная вода…
Кощей вернулся через минут двадцать, после того, как вода в бутылочках закончилась в пятый раз, и Медведь с психу выбросил бутылочки в урну, а упырят забросил в угол и наказал им сидеть молча. Что собственно те и делали. Сидели молча, и только хроникус, что держала Ворона крепкими пальчиками, рассказывал новости голосом Петрушки-кормушки.
Скоморох задерживался, и Сила проплатил ещё час
