Отдав распоряжение, эльф кинул в огонь изрядную охапку хвороста. Через несколько минут пламя уже весело трещало, жадно пожирая щедрое подношение. Немного оттаяв, Ини в душе посмеивалась над недавним страхом, если, конечно, эти запредельные ощущения можно втиснуть в рамки сего банального определения. Впрочем, опровергать выводы эльфа и объяснять истинную подоплёку своего несколько странного поведения девушка не собиралась. Пусть лучше считает её глупой перестраховщицей, чем сумасшедшей.
— Как ты и предполагал — никого! — заявила Виа, спрыгивая с коня у самого костра. — Горы словно вымерли. Не сразу поверишь, будто по первому снегу тут нас гоняла целая орда этих ребят. — говоря, она сноровисто рассёдлывала Тайфуна.
— И как же ты в этом убедилась? — скептически осведомился эльф.
— Посредством стихийного поиска. — спокойно ответила Виа, словно не замечая скепсиса собеседника.
— Стихийный поиск? — недоверчиво нахмурился Дух.
— У нас его ещё называют вторым зрением. Это как бы слияние со стихиями, в процессе которого ты воспринимаешь всё, что происходит там, где…
— Я в курсе, что это такое, спасибо за лекцию. Я не понимаю, как?
— Как? Как любое воздействие такого рода. Составляешь форму, вкладываешь в неё Силу, направляешь… Потом анализируешь результат, переводишь его в привычное восприятие.
— Я читал хроники и помню, что магия арранэ основана на мыслеобразах. Смысл моего вопроса предельно прост: как ты можешь проделывать такие фокусы при опустошенных Источниках? Откуда ты берёшь Силу?
— Отсюда. — коротко ответила Виа и выразительно стукнула себя в грудь.
Дух какое-то время молча сверлил собеседницу взглядом, и выражению совершенного эльфийского лика для полноты картины не хватало только отвисшей челюсти. Выдержав длинную паузу и убедившись, что Виа не намерена ничего пояснять, он осторожно спросил:
— И что, все ваши могут… так?
Виа засмеялась, шлепком по крупу отправила Тайфуна рыться в снегу и села к огню.
— Оказывается, и на сына супруги Хранящего Жизнь можно произвести впечатление? Что ж, мы в расчёте за твою эльфийскую поляну. — она неторопливо наполнила котелок водой и подвесила его над огнём, заявив: — Раз уж мы не спим и треплемся, стоит выпить горячего чаю.
— Ты не хочешь или не можешь ответить на мой вопрос? — произнёс Аллиэль, и ухо, более чуткое, нежели человеческое, могло уловить в его голосе нотки если не страха, то некоего напряжения.
— Не только могу, но и отвечу. Просто очень хочется растянуть удовольствие, любуясь твоей ошеломлённой физиономией.
Услышав такое высказывание, эльф тщетно попытался придать своему лицу привычное отрешённо-спокойное выражение. Виа великодушно не стала комментировать результат, и приступила к объяснениям.
— Видишь ли, издавна повелось, что сильнейшими магами становятся те, в ком течёт кровь дома Оро Ваи. От меня ждали подтверждения сей аксиомы… поначалу. Потом смирились — все, и я в том числе. Просто приняла как данность, что могу быть воином, полководцем, — но не магом. Нет у меня способностей к магии, даже средних для арранэ, нет, и всё тут. Всем, что я, вопреки сему факту, умею, я обязана настойчивости отца и талантам учителей. Это лирическое отступление, по сути, и есть ответ на твой вопрос. Любой арранэа — я не говорю о таких титанах, как Владыка Огненных Островов, — любой смог бы проделать то же, что и я, только быстрее и с меньшими затратами сил.
Иния, само собой, не только не видела никакого смысла в прозвучавшей тираде, но и не все слова поняла. Эльф же погрузился в размышления, выражением лица сделавшись неотличим от мраморной статуи. Неподвижность тоже соответствовала, так что единственным отличием Духа от произведения искусства осталась эльфийская красота — столь совершенных статуй не бывает.
Вода в котелке забурлила, и Виа заварила чай, сыпанув в него ещё и каких-то сушёных листьев из своего мешка, отчего от костра пополз восхитительный пряный аромат. Инии почему-то представилась густая, насыщенная солнцем и влагой зелень, в чаще которой одуряющее благоухают фантастические соцветия самой причудливой окраски.
Чай пили в молчании. На вкус напиток оказался ничуть не хуже, чем на запах. Тепло, разливающееся внутри после каждого глотка, гнало прочь последние остатки пережитого кошмара, и Иния уже хотела рассказать о странных своих ощущениях, просто чтобы повеселить компанию, — но Дух вдруг встал и решительно направился прочь от костра. Правда, вернулся он быстро, достав из своего вьюка нечто вытянутое в серебристом чехле. Усевшись, эльф аккуратно снял покров и извлёк таинственный предмет. Дерево, из которого выточили корпус, казалось слегка прозрачным, будто лунный камень, только туманно-серебристого оттенка. Изящные очертания ничем не напоминали знакомые графской дочери угловатые формы инструментов, виденных у менестрелей. Завершали картину тёмные, если не чёрные струны разной толщины, натянутые по всей длине этой странной лютни. Количество их явно превышало привычные девушке три и встречающиеся в балладах пять, что совершенно не удивляло. Эльфийская музыка, воспетая в легендах, не может исполняться на примитивных и грубых человеческих инструментах.
Нежные, ласковые прикосновения Духа к полированному дереву вызвали у Инии острый, как нож в спину, приступ ревности. Совершенно безосновательной, следует отметить. Впрочем, стоило эльфу заиграть, как всё, в том числе и ревность, потеряло всякий смысл. Музыка лилась, превращая унылый заснеженный пейзаж в пристанище чудес и тайн, скрытых от непосвящённых завесой тени. Мир расцвечивался новыми красками, невозможное становилось единственно правильным, и легендарные герои столпились на границе света и тьмы, прислушиваясь….
Голос Духа ни в чём не уступал музыке, и, когда вслед серебряным переборам полилась трель эльфийской речи, Иния растворилась в песне без остатка. Чудесные звуки заполнили весь мир, они создавали его заново, и девушка словно наяву видела океаны огня, плюющиеся расплавленными камнями горы, небывалые бури — и над всем этим величественным и прекрасным буйством стихий простираются сверкающие крылья величественных и прекрасных созданий. Повелители хаоса кружат над миром; могучим, закованным в чешую телам не страшны ни смерчи, ни молнии, ни вулканы — это их мир! В вольном полёте пронзают они штормовые тучи и огненные небеса, и нет силы, которая остановила бы их — живое воплощение стихий!
Когда эльф умолк и прижал ладонью струны, музыка ещё какое-то время звучала над степью, пока не растаяла в темноте.
— Прекрасная песня. — со вздохом произнесла Виа, выдержав изрядную паузу. — Кто её написал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
