— А зачем им такая сила?
— Не знаю. — я ответила честно — мне и впрямь ничего не известно, все мои теории основаны на сплошных догадках и предположениях. — Исходя из слов Ортига, можно сделать вывод, что они намерены призвать в наш мир какого-то бога. Не могу себе представить, как это возможно, и не понимаю, зачем оно им надо. По всем законам Высшей магии, мне известным, насильственное вторжение чуждой сущности, обладающей божественным могуществом, должно положить конец существованию этого мира. Впрочем, я бы воздержалась от проверки этой теории экспериментальным путём.
— Гибель мира — из-за обычной войны? — недоверчиво усмехнулся принц.
— И стоило тратить время на объяснение, если из всего монолога ты понял лишь два предложения? Ладно, пока всё вышесказанное — мои догадки, ничем, кроме интуиции, не подкреплённые. Я их проверю: посчитаю кое-что, возможно, прогуляюсь на вышеупомянутое ледяное поле… Тогда и начнём строить серьёзные планы.
На следующий день с утра пораньше к воротам Риттарана, города, где обосновался барон Лише, подошла пёстрая толпа голов этак сотен в пять; сами себя они именовали воинским соединением. При виде этих, с позволения сказать, воинов, меня охватило жгучее желание плюнуть на все отцовские подозрения, явиться на Острова и расписаться в собственном бессилии. И с такой армией пытаться остановить вторжение? Заставить противника играть по нашим правилам? Вынудить северную орду действовать вопреки приказам жреца? Уже смешно.
Боюсь, мне не удалось скрыть все эмоции, потому что Лише пустился в объяснения оборванного вида, разнокалиберной экипировки и разномастных кляч прибывших бойцов. Объяснения эти не утешали; по всему выходило, что ничего лучшего в нашем распоряжении не появится. Хотелось бы сказать, что на Островах мне доставались задачи и потруднее, но врать себе — занятие абсолютно бессмысленное, по крайней мере, в моём случае.
Без императорского приказа весь Алькартан нам не поднять, рассчитывать можно только на дружины ленных владетелей, тех, что обитают подальше от Илливиана и поближе к границе. Дружины — это тысяч пятнадцать-двадцать экипированных (как именно, я уже видела!) воинов; ещё имеется ополчение, созванное в Риттаре и некоторых соседних ленах, общим счётом чуть больше пятидесяти тысяч. Последних требуется вооружить и обучить, на что нужно время, которого не так много, как хотелось бы. Мне казалось, что это — наша главная проблема на данный момент… счастливы несведущие!
Так или иначе, а выбора нам, как водится, никто не предоставил. Что ж, с армией вроде северной орды каждый сможет победить! На смену минутному отчаянию пришла странная радость, словно мне вновь предстояло доказать стратегам отца, что пол и возраст — не главное. В результате мы с Лише до глубокой ночи носились по городу и его окрестностям, решая вопросы размещения, снабжения и экипировки. С последним проблема стояла особенно остро. Во всём Риттаране проживало кузнецов десять, да ещё столько же удалось наскрести в округе. Эту зиму им явно предстояло спать прямо у наковальни. В кузни отправили большинство мальчишек — помогать и учиться. Ещё оставались мастера в дальних деревнях, но они занимались вооружением ополчения.
Оценив ситуацию, я предложила барону раздать воинам оружие, в изобилии развешанное по стенам многочисленных залов в его замке. Лише, вопреки опасениям, воспринял идею с энтузиазмом; многие лорды последовали его примеру. Проблему это не решило, но хоть что-то!
Весь день я помнила, что собиралась поработать с Ортигом, посмотреть повнимательнее на его движения и поговорить о его родине, но к вечеру (точнее, к ночи) решила, что варвар никуда не убежит, и вообще такие разговоры вести лучше на свежую голову. С утра же мне приспичило заняться расчетами, благо день выдался ясный. Неяркий свет зимнего солнца не мешал разглядеть звёзды, так что я до темноты прыгала по двору с куском угля и морской линейкой, пропустила и обед, и ужин, изрисовала все булыжники, до смерти перепугала слуг — и всё зря. Нет, конечно, отсутствие результата — тоже результат, но я ждала чего-то более существенного.
Ученики, демонстрируя изрядное мужество, наблюдали за моими стараниями с сеновала. Когда сгустившуюся темноту чуть рассеял свет двух малых лун, Иния не выдержала и сбегала за едой. Аппетитное чавканье окончательно убедило меня смириться с неудачей и признать, что чего-то я не понимаю, не знаю или не учитываю.
Завершив поздний ужин, оруженосцы потребовали чаю. Людям сей напиток оказался так же неизвестен, как и боевые искусства. Пили они вино, воду, молоко или настойки из лесных ягод — то же вино, только из другого сырья. Когда слугам случалось заметить мои манипуляции с заваркой, они отворачивались и убегали, на ходу жестикулируя с целью изгнания злых духов. Барон просто не понял, зачем нужен чай, если в нём нет алкоголя. Ученики же пристрастились к новому напитку, то ли в силу молодости, то ли считая это необходимым для постижения искусства.
Устроившись на сене с дымящейся кружкой в руках, я оглядела компанию и решила, что момент для задушевного разговора вполне подходящий.
— Ортиг, вот скажи: что ты собираешься делать весной, когда мы будем драться с твоими сородичами?
— Место ученика — рядом с учителем. — невозмутимо ответил варвар. По его лицу мне не удалось понять, как он относится к подобному допросу.
— Разве ты не хранишь верность своему клану? — рискованный вопрос, но иной формулировки я не нашла.
— У меня нет клана. — последовал спокойный ответ. Интересно, мне каждое слово придётся из него клещами вытаскивать?
— Поэтому ты сбежал?
— Я ушёл. — первый раз в голосе северянина проскользнул намёк на эмоции. — Я сопровождал жреца и видел ритуал. Я не могу считать Спасителя добром. Я сказал жрецу, что думаю, и сказал, что не хочу ему помогать. Он отложил ритуал, ждал, что я… перестану так думать. Но я сказал слово, и сделал так. Я думал, что братья сделают так тоже. Но они сказали: «Спаситель велик, и Он придёт!». Я ждал, что жрец пойдёт к месту ритуала один, и я уйду. Но он ждал. И началась метель. И я ушёл. Я хотел идти к Деве Льда, рассказать ей всё, она знает, что правильно, а что нет. Если она скажет «нет», послушают её, а не жреца. Но я не дошёл. — да, сразу видно, то есть слышно, что язык парень учит недавно. Ладно, основная мысль ясна.
— Значит, братья у тебя всё же есть. — заметила я.
— Уже нет. — лаконично ответил тот.
— Они отреклись от тебя? А мать, отец?
— Нет, таких братьев у меня нет. Я один. Отца убил горный тхар, давно. Мать умерла, когда я учился. Я один.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
