Я не смогла утаить облегченного вздоха. Ройван, глядя на меня, мягко, по — доброму, улыбался. Да и казавшиеся жуткими в начале нашего путешествия ранаты, тоже поглядывали на меня со снисходительными теплыми улыбками. Чем все сильнее удивляли: темные же! И как мне представлялось, должны быть опасными, злобными и коварными, а на деле же выходит, что таковыми являются светлые, прогнившие изнутри, с вечно мрачными лицами, выдававшими их жизненный настрой. А темные по — своему благородные, позитивные… нелюди. Непостижим и загадочен Эсфадос…
Как‑то незаметно каменистая горная поверхность сменилась почвой плоскогорья, пусть бедной, твердой и в сухих трещинах, но все‑таки с плодородным слоем, покрытым чахлой прошлогодней травой, а чем дальше вглубь плато, то и — деревцами, изо всех сил цеплявшимися за жизнь.
Мы не доехали до замка, совсем немного, хотя, в горах расстояние может быть обманчивым. Притормозив возле узкого горного ручейка, Керо поднял руку и приказал:
— Приготовьте все, — затем спустился с коня и снял меня.
Двое драканов отошли на приличное расстояние и занялись костром. Несколько ранатов спешились и быстро развернули нашу палатку, занесли туда шкуры, затем вместе с остальными спутниками, коротко поклонившись нам, направились домой.
А мы как‑то очень скоро остались практически вдвоем под закатным небом, на котором зажигались яркие звезды, что в горах как нигде хорошо видны. От двух охранников, сидевших возле огня, нас скрывала палатка.
— Сэбиан, я… — показала рукой на манивший к себе ручей, привыкнув в дороге сообщать бдительному мужу, когда мне нужно было скрыться из виду. Хотя здесь вряд ли что грозило, но тем не менее.
— У тебя есть время, пока согреют ужин, Светлячок, а потом нам будет не до этого, — хрипло произнес он.
В потемневших глазах мужа с каждым мгновением все сильнее разгоралось пламя желания. А я чувствовала, как подступает паника и меня захлестывает хаос противоречивых мыслей. Всю дорогу точно знала, что предстоит, стоит добраться сюда, но не особо задумывалась, отодвигая на потом, подобно героине «Унесенных ветром». А сейчас, поставленная перед фактом: здесь и совсем скоро состоится полноценный секс с мужем, иномирцем, а главное — непонятная мне привязка к земле, неизвестному дому, я ощутила растерянность и страх. Хотя сама же была свидетелем этой самой привязки. И Ноэль не померла и нормально себя чувствовала. И Хемвиль меня очень душевно благодарил… Но здесь территория темных… и мало ли…
В стремительно погружавшейся в ночную темень долине замок был уже едва различим, по плато гулял ветер, теребя подол моего платья и плаща, развевая полы черного кафтана Керо словно крылья. Мне кажется, он понял мое смятение. Поднял руку и с загадочной улыбкой, смягчившей черты уже знакомого лица, к которому я почти привыкла, кончиками пальцев провел по моей щеке, как постоянно делал, едва ощутимо согревая, и, кажется, в этот раз напоминая обо всем, что мы пережили вместе. Будучи рядом. Ночью. И днем, разделяя пищу, дорогу, заботы. И особенно — чувства и эмоции, которые теперь одни на двоих и с каждым днем все отчетливее и проникновеннее.
Возможно, опасаясь напугать или надавить, а может, чувствуя мои неуверенность и страх, медленно наклонился, приподнял пальцами мой подбородок и коснулся губ поцелуем: легким, теплым и обещающим очень многое в обмен на доверие. Потом опять погладил меня по щеке, но уже всей своей крупной, чуть шершавой ладонью. Затем развернулся и отошел к ранатам.
Я помедлила несколько мгновений, еще ощущая нежность его губ и теплый взгляд любимых сумрачных глаз, оттененных густыми ресницами. Почувствовав, что продолжаю дрожать и волноваться, взяла себя в руки и, плюнув на все сомнения и неуверенность, словно в омут с головой нырнула. Мы уже связаны с Сэбианом, осталось сделать последний шаг, но я хочу сделать его сама. Добровольно! Не как жертвенная овца обстоятельств, которую уже положили на алтарь чужой судьбы, а осознанно делая выбор сама.
Почему — нет? Ведь я мечтала о любви, увидеть драконов, принцах на черных конях и мысленно рисовала в фантазиях воздушные замки, где я королева: любимая и любящая. И, вот, пожалуйста, мне дается такая возможность, а я трушу, теряюсь.
Встряхнулась и, убеждая саму себя, что ноги подрагивают от долгой езды верхом, подошла к ручью и трясущимися по той же причине руками разделась до исподней рубашки. Из‑за промозглого горного ветра, не смотря на наступающую весну, кожа покрылась мурашками. Я суетливо сбегала к сундуку за красивой рубашкой и мылом. Отчаянно отбивая зубами дробь, помылась в ледяной воде, вытерлась и, накинув поверх рубашки плащ, рысью понеслась в палатку прятаться от пронизывающего холода в теплую шкуру.
Через минуту вслед за мной пришел Сэбиан. Поставил кружки с горячим напитком рядом со мной. Затем вышел и вернулся с едой, которую выложил на холстину: хлеб, подогретое мясо и сыр. Сегодня все выглядело как‑то торжественно, несмотря на одинокую свечу, каменистую пыльную землю вокруг шкур, хлопающее от порывов ветра полотно палатки и даже на мой совсем не презентабельный вид.
Склонив голову, Сэбиан разглядывал меня, пока я пила горячий отвар, стуча зубами по кружке и укутавшись в шкуру с головой. Сейчас я уж точно не секси вумен, как хотелось бы, но совсем не физический голод мерцающий в серых глазах мужа, говорил совершенно обратное. И темный у меня внутри вроде и охлаждал своей Тьмой, но вместе с тем, странное дело, разогревал, собираясь угольками внизу живота.
Кое‑как заставив себя проглотить кусочек лепешки, неловко запила. Облизала губы, проверяя нет ли крошек, и опять поймала взгляд Сэбиана. Обжигающий, черный, готовый…
Он в противовес сумасшедшему нетерпению, охватившему темного, неторопливо разделся полностью. Я невольно позавидовала: Его Темнейшество ничуть не мерз, в отличие от меня. Затем мой лорд опустился на колени передо мной, заставляя затаить дыхание от великолепия его мощного тела. Осторожно забрал из моих холодных пальцев кружку и отставил подальше в сторону.
— Иди ко мне, Сафи, я согрею… — прозвучал его глухой, завораживающий голос в тишине палатки.
Сэбиан выпутал меня из шкур и потянул к себе, заставляя встать на колени, напротив него. Обнял, словно защищая от всего, окружая теплом горячего тела, дыханием шевеля волосы у меня на макушке. Сейчас я все слишком остро воспринимала, боялась — да, но сама желала этой близости. Я всхлипнула от отчаянной неуверенности, зажмурилась и прижалась к нему всем телом, крепче обнимая, чувствуя его всей кожей.
— Ты только держи меня крепче и не отпускай никогда, — хрипло выдохнула я как мольбу.
