– Согласна, – попыталась улыбнуться Морган. – Но у меня есть одна просьба. Я хотела бы заехать в Фокс-Холл, раз уж мы оказались неподалеку. Мои родные будут очень огорчены, если не увидят Робби.
Впервые Джеймс не размышлял целую вечность, прежде чем принять решение. Он сказал, что они могут выехать в Фокс-Холл еще до конца месяца и прямо оттуда отправиться в Белфорд. Ему только нужно будет купить кое-что для нужд поместья.
Морган с энтузиазмом принялась обсуждать хозяйственные дела, надеясь, что муж перестанет сердиться и они смогут восстановить хотя бы дружеские отношения. Впервые Морган смирилась с тем, что между ней и Джеймсом нет страстной любви. Король Генрих и Анна Болейн любили друг друга – и вот он готовится жениться на другой, а Анна покоится в ящике из-под стрел на кладбище Тауэра.
Джейн Сеймур никогда не была красавицей и едва ли станет ею, но Морган вынуждена была признать, что невеста короля приобрела лоск, который добавил ей чуть-чуть привлекательности. По крайней мере ее одежда мало напоминала прежние, привычные наряды и хотя была далека от соблазнительной моды Анны Болейн, чопорные серые, темно-синие и коричневые тона уступили наконец место ярким шафрановым с золотом, а на шее Джейн появилось колье с драгоценными камнями, каждый размером с птичье яйцо.
Едва переступив порог гостиной сэра Николаса Керью, Морган присела в реверансе, но Джейн поспешила поднять гостью с радостным смехом:
– Нет-нет, еще рано, Морган. Я все еще просто Джейн Сеймур.
– А когда же, Джейн? – спросила Морган, чувствуя себя довольно неловко, несмотря на радушный прием.
Джейн пожала худенькими плечами:
– Точно не знаю. Только три дня назад приехала в Лондон. Всеми приготовлениями занимается его величество.
Дамы сели на диван. В новом наряде и роскошных драгоценностях Джейн выглядела совсем по-другому. В глазах отражался внутренний свет. Интересно, как давно Джейн мысленно примеряет корону? Том признался, что его сестрица попала в поле зрения короля лишь прошлой осенью. Но Джейн всегда была умна и хитра: вполне возможно, она знала, что станет королевой, гораздо раньше, чем сам Генрих.
– Мои самые сердечные поздравления, – как-то неуверенно произнесла Морган.
Джейн вопросительно посмотрела на нее:
– Том сказал, что ты была в Тауэре. Видимо, тебя не очень радует мое будущее?
– Ты ошибаешься. Просто… просто воспоминания о вчерашнем дне еще слишком свежи. Ведь я всегда искренне восхищалась Анной.
Джейн вздохнула, посерьезнела и стала похожа на себя прежнюю.
– Ну, разумеется. А я вот нет. Я служила Екатерине Арагонской и обожала ее. И проживи Анна еще сто лет, я никогда не простила бы то горе, которое она причинила этой святой женщине. Нет-нет, – быстро сказала Джейн, видя, что Морган собирается вступиться за королеву, – виновата была не только Анна, но и другие, и, конечно же, обстоятельства.
Во всем виноват Генрих, подумала Морган и поняла, что, несмотря на всю свою восторженность, Джейн не так уж счастлива от перспективы стать третьей женой короля.
– Ты должна знать, что я желаю тебе только добра, – сказала Морган на этот раз вполне искренне.
– А я и не сомневаюсь, – просияла Джейн. – Но в нашей семье есть еще новость, ты слышала?
– Нет, неужели еще кто-то женится?
– Моя сестра Элизабет выходит замуж за Грегори, твоего кузена. Дата свадьбы еще не назначена, но помолвка состоится сразу же после моего брака с его величеством. И теперь наши семьи будут связаны не только узами дружбы, но и родственными отношениями.
– Я не видела Грегори с самого детства, – сказала Морган и принялась рассказывать о Робби, Джеймсе, Белфорде и своей жизни на севере. Они говорили о приданом Джейн и о том, кого она выберет в качестве фрейлин.
– Если твоя кузина Нэн не против, я хотела бы пригласить ее.
– Уверена, она будет в восторге. Мы с Джеймсом скажем ей о твоем предложении – разумеется, с твоего позволения, – когда будем к Фокс-Холле.
– Да, пожалуйста. Я непременно пришлю официальное приглашение, согласно приличиям.
Морган не удержалась от улыбки. Джейн, без сомнения, будет очень «приличной» королевой, внимательной к каждому, вникающей во множество проблем, но вместе с тем не вмешивающейся в важные государственные дела мужа. Морган поняла, почему Генрих остановил свой выбор на чопорной, строгой Джейн, хотя вокруг было множество хорошеньких молоденьких девушек: после Анны Болейн и Екатерины Арагонской Генрих хотел покоя и почти так же сильно мечтал о сыне.
– Знаешь, я думаю, он просто сухарь, – заявила Нэн, бросая камешек в пруд, – конечно, он очень милый, но вы здесь уже четыре дня, и за все это время он всего раз засмеялся.
– Он просто сдержанный, – возразила Морган, осознавая, что большую часть времени, проведенного в Фокс-Холле, вынуждена защищать своего мужа от бесконечных нападок Нэп.
– Сдержанный! Он просто все время молчит. О, Морган, надеюсь, Кромвелю не придет и голову выбирать мужа для меня!
– Мы все своего рода заложники, – сказала Морган и поднялась. – Кажется, начинается дождь. Схожу-ка я к бабушке.
Нэн последовала за Морган.
– Морган, я понимаю, что не следует плохо говорить о Джеймсе, но я думала, что у тебя будет совсем другой муж. Уж если жить в таком мрачном месте, как ты, так по крайней мере с любимым человеком.
Морган сказала Нэн, что не любит Джеймса; это был первый вопрос, который кузина задала ей, и не имело смысла лгать. Родители ни о чем не спрашивали. То ли все поняли по тону ее писем, то ли хорошо знали Морган.
Бабушка Изабо тоже, разумеется, все понимала. Она встретила Джеймса без своего обычного доброго остроумия. Сначала Морган решила, что это оттого, что бабушкино здоровье пошатнулось в последние два года и она теперь почти не встает с постели. Но, оставшись с Морган наедине, бабушка объяснила свое отношение к Джеймсу:
– Кромвель сделал крайне неудачный выбор. Ты, конечно, могла бы не согласиться, но это было бесполезно.
Морган вспоминала эти слова, поднимаясь в комнату бабушки, а Нэн бежала следом, продолжая извиняться.
– Послушай, Нэн, – сказала Морган, резко остановившись, – давай не будем больше говорить о Джеймсе. Тогда тебе не придется просить прощения за каждое слово.
Длинное лицо Нэн вытянулось еще больше. И Морган вдруг поняла, насколько изменилась Нэн за последние четырнадцать месяцев. Черты лица стали мягче; высокая угловатая фигура округлилась; в темных все еще невинных глазах появилось какое-то новое выражение. Нэн больше не ребенок, и Морган должна помнить об этом.
– Нэн, – сказала с улыбкой Морган, – в общем-то ты права, но лучше бы держала свое мнение при себе. Это было бы достойно с твоей стороны. В конце концов, Джеймс – добрый, порядочный человек и прекрасный отец.
