хмарные серые краски обречённого Чёрного города, что казался мрачным пятном на теле и так искажённого больного мирка.* * *
Кудри скатились по щекам и они неистово зачесались. Комната была по-прежнему тиха. Только сухой некромант покинул покои Демьяна, как спокойствие снова ворвалось в эти позолоченные стены.
Демьян никогда в своей жизни не чувствовал такой уверенности и, непонятно откуда взявшейся, невероятной силы, что была готова разорвать тело, как нож масло. Но ни куда деть силу, ни как её использовать маг не знал. Он банально не мог совладать с ударившими в голову новыми ощущениями. По этой же причине он привалился на мягкую зелёную спинку и сильнее вжался в скрипящие деревянные подлокотники, отражающие в себе яркие атмосферные свечки и их нежный ласкающий свет.
Очередная песчинка на теле мира, мелкая и незначительная. Настоящий ураган в окружении четырёх стен и плавающими внутри них спокойствии и тишине.
«Сейчас нельзя поступать безрассудно. Наверняка Саркис скоро придёт и я опять смогу прятаться за его могучей спиной…» — сжатая рука дрогнула и опустилась вниз, заставив подлокотник по-деревянному истошно завопить.
— Кому я вру? Что-то внутри меня не так. Я готов рвать и рвать. И Эрика, и его некромантов, и этих насекомых… На это меня побуждают эмоции? Это они помогают мне забыть себя самого и стать таким сосудом для веры, непоколебимости и силы? — руки Демьяна сжимались и разжимались, двигаясь быстрее атомов. Гнев и неожиданная инородная смелость тщились поскорее вырваться из тела и показать свою истинную разрушительную мощь.
— Я не такой… Я всё о себе знаю. Трус, балбес и слюнтяй, мало чего добившийся в жизни… Неужели на меня так влияет нечто незримое, которое даже увидеть нельзя, ни то что потрогать? Мною управляет какое-то нечто. Что-то, чем я не являюсь…
Такую силу, волю и мощь Демьян не чувствовал никогда. Сердце болело от частых грустных видений с матерью, ещё больше подстёгивая мага нервно сидеть в кресле, в попытках обуздать неожиданно проснувшегося и стремящегося выйти наружу внутреннего демона.
— Он заплатит… Заплатит, клянусь! — копившаяся злость сдавливала виски, а тело было готово загореться ярким танцующим огнём. — Я прикончу его лично. За маму, за отца, за бездарно потраченный амулет, за свою никчёмную жизнь и судьбу… Я уничтожу Мартена! Уничтожу и его величество, и весь этот серый прогнивший город!..
Слёзы сами брызнули из уголков глаз, заставив Демьяна злостно скорчить лицо. Буря внутри не унималась. Она всё бушевала и бушевала, норовя вырваться из заточения и обрушить свою неизведанную непредсказуемую силу на головы виновных людей. И никакие мысли о добре и зле не могли унять бешенный поток эмоций, раздирающий и разрушающий тело мага.
В конце концов, кудрявый паренёк был лишь обычным слабым человечком, внутри которого не было ни стали, ни силы. Именно слабость и была причиной начавшейся страшной бури…
— Спокойствие… Спокойствие… Я должен относится к этому не так серьёзно. Ведь я прекрасно понимаю, что Демьян не то существо, которое горит от гнева, отбрасывает всё человеческое и рвёт жертв на мелкие неразборчивые куски… Однако чёрт! Я не могу справиться! Я не могу! Всё так плохо и ужасно! Правительство Чёрного города… Да я же их ненавижу! Всех!
Демьян злостно подпрыгнул, заставив кресло болванчиком свалиться на облицованный мрамором пол. Маг рвал на себе волосы, прыгал и кричал, выплёскивая всё то, что копилось в нём почти с рождения. Всё то отвращение, всю ту злобу, боль и ненависть…
— Я ненавижу тебя, Мартен! — голова заболела пуще прежнего, а лоб горел, будто опалённый пламенем. — Мир так ужасен и плох… Убить! Убить! Убить! Лишь в этом выход! Он забрал и моих родителей, и жизни ещё многих людей… Такая тварь не может жить в своё удовольствие. Я лично разорву его ничтожное гадское тело!
Буря стала только сильнее, а из всех пор будто выступал густой серый дым. Всё тело было под контролем чувств и эмоций, и отныне оно не было Демьяном. Только начавший рождение стержень не мог долго сдерживать глубинную вырывающуюся на волю суть этого человека. И эта суть не могла не пробудиться. То был лишь вопрос времени.
Демьян был полон энергией. Его тело только и ждало момента, когда можно будет выплеснуть всю эту инородную силу и мощь. Голову опоясала жгучая боль. А на лбу аккуратно родился небольшой холмик. Дело оставалось за малым! Что-то рождалось, и рождалось быстрее прогнозов самого Эрика Мартена!
* * *
Меч с шипением опустился вниз, незаметно пройдя сквозь, кажущуюся неприступной, замковую стену. Пламя потекло вниз, а из длинной расщелины повалил густой дым.
Средневековый замок гордо высился над Саркисом, будто надеясь на пощаду. Но ничего кроме штурма и разрушения от эдемского мага и ждать не приходилось…
«Надеюсь, Демьян хоть что-то да узнал. Я уверен в том, что он очень нужен и важен для Мартена. В противном случае… вся моя теория обречена на полный бесповоротный провал»
Меч плавно вышел из раны на гордом старом замковом теле. Каменная крошка, будто праздничный салют, разлетелась во все стороны, имитируя скорую участь одной из самых прекрасных построек посреди умирающего, еле дышащего города.
— Ну что ж. Хватит булки мять. Обстановка ясна, известна и ужасна. Враг не изучен, но изучен и не будет. Нужно действовать здесь и сейчас, без каких-либо промедлений! — голос Саркиса горел от волнения. Его руки давно чесались, а стальной стержень требовал боя.
Меч обрушился на растерзанную стену и на сей раз та рухнула, пав буквально со второго удара. Дымное облако, словно невесомая птица, взлетело кверху, оставив раскрытый зев, похожий на забастую пасть, увеличиваться и увеличиваться, теряя драгоценные древние кирпичи. Замок обваливался камень за камнем, не выдерживая закрученных взмахов лихого меча. Петля за петлёй, меч крутился и крутился, больше напоминая неистовый огненный вихрь, после которого оставались только руины, горящие апартаменты, кирпичи, жирно обмазанные огнём, и чернеющие остатки золотого убранства. Только вот это всё оставалось за вытянутой по струнке спиной эдемского мага. Смерть и разрушение… Без чувств и сожалений маг крушил и крушил, являя собой не просто огненный всепожирающий вихрь, а плотное торнадо, готовое сравнять с землёй не столько величественный замок, сколько весь Чёрный город, с его
