– Твоя спина, Джулиан…
– Она давно в порядке. Хватит квохтать надо мной. Я скоро сойду с ума. Это скучно, Тамлин.
– Скажу Бессе, чтобы больше не давала тебе никаких снадобий.
Он убрал выбившуюся прядь волос с ее лица.
– Спасибо за заботу, но я действительно в порядке, Тамлин. Я сражался больше и бывал в гораздо худшем состоянии, а через день или два возвращался к своим обязанностям. Конечно, приятно, что ты так заботишься обо мне. Раньше никто обо мне не заботился. Пожалуйста, перестань суетиться. Я здоров.
– Я не хочу, чтобы ты снова дрался, Джулиан.
Он посмотрел на нее с кривой улыбкой.
– Почему, когда ты чего-то хочешь от меня, я Джулиан? Когда ты хочешь игнорировать меня и поступить по-своему, это «да, Шеллон» или «нет, Шеллон». Я раскусил твои хитрые уловки, девочка.
– Я действительно хочу заслужить твое снисхождение. И хочу, чтобы ты пообещал никогда больше не драться. Я не смогу пройти через это еще раз. Смотреть, как тебя убивают… – Тамлин всхлипнула и прижалась головой к его груди.
– Тамлин, я воин. Всю жизнь я только и делал, что воевал. Если в силу необходимости мне снова придется сражаться, чтобы защитить тебя или Гленроа, я вновь возьмусь за оружие. Принимай меня таким, какой я есть.
* * *
Джулиан устал и хотел поскорее лечь спать. Вопреки тому, в чем он накануне уверял Тамлин, после долгого дня спина у него все еще болела. Он стал старше, и выздоровление шло медленнее. И все же у него оставалось еще одно дело, которое нужно было закончить, прежде чем пойти на ночь в башню.
Ночь? Он усмехнулся. В Шотландии так называют жутковатые бледные сумерки. Казалось неестественным ложиться спать, когда еще светло. Завтра день летнего солнцестояния. Тамлин предупреждала его, что в самый длинный день в году вообще не стемнеет.
Приближалась гроза, ветер раскачивал деревья. Джулиан двинулся к конюшне, собираясь убедиться, что лошади в порядке. Впереди он заметил Тамлин, которая тоже направлялась к конюшне.
Его девочка отважна. Многие женщины за версту обходили бы место, где с Тамлин случилось такое несчастье. С решимостью воина она заявила, что не намерена прятаться от кого бы то ни было в собственной крепости.
Бансид была в паддоке. Несколько дней назад у кобылы началась течка, и жеребцы Джулиана переполошились. Но Джулиан знал, что кобылу нужно вернуть в стойло, иначе Тамлин придет в ярость. Наверное, поэтому она и пришла сейчас в конюшню, не желая, чтобы кобыла осталась под дождем. Она любила эту упрямую кобылу. Джулиан остановился, увидев ее перед стойлом Язычника скармливающей ему что-то с руки. Кивнув Джервасу, который охранял ее, Джулиан приказал молодому человеку оставить их.
Джулиан прошел туда, где стояла Тамлин, угощая Язычника.
– Что за колдовские чары ты наводишь на моего коня? Ты его балуешь. Он жиреет.
Тамлин пожала плечами.
– Я каждый день приношу ему яблоко и горсть орехов. Теперь появилась морковь, так что ношу и морковь.
– А ты не опасаешься, что Лашер и Кровь Дракона будут ревновать?
– Они жалуются, так же, как Бансид и Колдунья. – Тамлин улыбнулась и погладила коня по лбу. – Я прослежу, чтобы из этого урожая только для твоего коня припасли две бочки яблок. Даже в разгар зимы он будет получать свое яблоко. Он спас тебя, Шеллон. Если бы ты не смог вовремя подняться, Дирк нанес бы тебе смертельный удар. Язычник сделал то, что ты учил его делать, – спас в бою твою жизнь.
– Напрасно ты сомневаешься в моих силах. Я победил бы. Еще два движения, и мой меч вошел бы прямо в шов его кольчуги. Но я все равно горжусь Язычником. – Он похлопал коня.
Из паддока, где возбужденно гарцевала Бансид, донеслось ржание. Язычник мгновенно ответил на ее зов. Тамлин переводила взгляд с одной лошади на другую, затем, подняв деревянную задвижку, распахнула дверь стойла. Язычник высунул голову и с горящими глазами огляделся. Джулиан, в свою очередь, открыл дверь в паддок и выпустил Язычника. Хвост вороного жеребца взвился вверх, он шумно нюхал воздух, призывая кобылу. Бансид стала бегать по кругу загона, изображая неприступность. Черный жеребец помчался за кобылой.
Джулиан посмотрел на Тамлин.
– Я думал, ты не хочешь сводить свою кобылу с одним из моих жеребцов.
Она пожала плечами и прислонилась к дверному косяку.
– Кобыла хочет его.
Налетел порыв ветра, растрепав ее длинные волосы. Тамлин, как всегда, была одета очень просто: в платье из тартана и старую рубашку. Так же, как ее подданные, однако выглядела она по-царски, никакая одежда не могла испортить ее красоты.
Молния расколола темнеющее небо, когда Язычник и Бансид начали свой брачный танец соблазнения, отказа и опять соблазнения. Горная магия кипела в крови Джулиана, когда он смотрел на Тамлин.
С каждым днем он желал ее все сильнее и сильнее и все больше ею восхищался.
Он в шутку сказал, что зелье Бессы подавляет его естественные желания, но это было правдой. Джулиана это радовало. Он все еще не был уверен, что после случившегося Тамлин готова к занятиям любовью. Она уверяла Джулиана, что Пендегаст не изнасиловал ее. И все же Джулиан подозревал, что она просто стыдится рассказать ему правду.
Джулиан решил поговорить со старой Бессой, в надежде, что она рассеет его сомнения. Для Джулиана это не имело значения и никак не повлияло бы на его чувства к Тамлин. Просто он хотел знать, как ему следует теперь обращаться с женой, может ли он заниматься с ней любовью после случившегося, или лучше повременить.
Старуха зло уставилась на него.
– Что сказала девочка?
– Я ее не спрашивал.
– Тогда спроси! – отрезала Бесса и вышла из комнаты.
Джулиан чувствовал себя негодяем. Зачем он полез с расспросами?
– Джулиан, твои глаза выдают твои мысли. Почему не высказать их вслух и не покончите этим раз и навсегда? – печально спросила Тамлин, прислонившись спиной к двери.
Он подошел к ней и оперся рукой о дверь над ее головой. Он не прижался к ней, хотя желал этого всем своим существом, а просто навис над ней, впитывая тепло ее близости.
– Какие мысли? Я размышлял о том, что ты передумала насчет Язычника и Бансид. – Он отвел глаза и стал смотреть в темнеющий паддок.
– Джулиан, никогда не лги мне, это бесполезно. Я чувствую твои мысли здесь. – Она положила ладонь на его сердце. – Посмотри на меня.
Он повернулся, чтобы посмотреть в ее колдовские глаза. Всю жизнь ему удавалось контролировать свои эмоции, тщательно скрывать их. С Тамлин это не получалось. Она обладала волшебной способностью проникать в его разум.
– Пендегаст не изнасиловал меня. Ты вовремя появился. – Она посмотрела на двух лошадей, резвившихся в брачном танце. – Когда моя мать умерла в соседнем помещении, я перестала любить эту комнату. Она вызывала слишком много болезненных образов в моей душе. Потом в мой мир пришел ты, а вместе с тобой радость, красота соседней комнаты, которую мой отец построил из любви к моей матери. Я не хочу думать о печальном, я счастлива.
