Он покрывал поцелуями ее красивую шею и осыпал нежными ласками роскошную грудь. Он зарылся лицом в благоуханное тело, а она дрожала и билась в сладострастном экстазе. И после того, как он наконец испил всю сладость ее плоти, она распахнулась ему навстречу, еле слышно прошептав его имя.
Джеффри жаждал обладать ею. Приподняв ее юбки, он гладил ее длинные ноги, сгорая от непреодолимого желания утонуть в ее теплой глубине. Он почувствовал на себе ее руку и по немой мольбе догадался, что она хочет того же. Но на этот раз все будет по-другому. Он не станет искать плотского удовлетворения. Раз Каролина никогда не будет ему принадлежать, он не позволит себе обращаться с ней подобным образом.
Закрыв ей рот поцелуем, он уложил ее на платформу и раздвинул ее ноги. И снова он почувствовал на себе ее руку и едва не поддался искушению уступить неутолимой жажде и ее настойчивости, но сумел вовремя себя сдержать. Джеффри решил удовлетворить ее страсть другим способом.
Он погрузил пальцы в дрожавшее от вожделения лоно, и Каролина закричала, но его поцелуй заглушил ее крик. Он ласкал ее самозабвенно, ловя ртом громкие стоны.
Испустив последний радостный вопль, она замерла. Пережитые ею минуты блаженства послужили для Джеффри высшей наградой. Зачарованный чудным зрелищем, он едва не разрыдался, нежно сжимая ее в своих объятиях.
Вскоре дыхание ее успокоилось, пылающие щеки побледнели, а опухшие от поцелуев губы восстановили естественный цвет. Она обняла его и поцеловала, вложив в поцелуй всю свою безмерную любовь.
– Джеффри, – прошептала она.
– Ш-ш, – прозвучало в ответ. Он покрывал поцелуями ее волосы, лоб, глаза, нос, губы.
– А ты?..
– Я удовлетворен, – солгал он. Без нее ему никогда не испытать ни счастья, ни удовлетворения. И все же он ничего не мог изменить. Если он пойдет на поводу у своей страсти, то завтра они оба станут нищими. Но хуже было другое...
– В долговой тюрьме мужчин и женщин держат порознь, – пробормотал он, оторвавшись от сладкого рта. – Даже там мы не сможем быть вместе.
Каролина кивнула, и он ощутил соленый вкус ее слез. Она не хуже его понимала, что было поставлено на карту.
– Тогда хотя бы скажи, что ты меня любишь, – попросила она. – Только один раз. Клянусь, я никогда больше не попрошу тебя об этом.
Но он не ответил. Не мог. Он просто смотрел на нее, стараясь навсегда запечатлеть в памяти дорогие черты, начиная от мечтательных голубых глаз и кончая совершенным изгибом алых губ. Но она не позволила ему отделаться молчанием.
– Джеффри? – повторила Каролина свой вопрос. – Ты меня любишь?
Он стиснул зубы, зная ответ и ненавидя его. Да, он любит ее. Он полюбил ее в тот момент, когда она протиснулась в окно музыкальной комнаты, продемонстрировав ему свой прелестный зад. Он любил ее эксперименты с поцелуями и ее стремление приносить ему радость. Он любил в ней все, включая глупую привычку скрываться на деревьях.
Но Джеффри не мог признаться в этом Каролине. Он уговаривал себя, что она еще сможет найти свое счастье с Гарри. И только по этой причине он должен был нанести ей жестокий удар, разрушить ее хрупкую любовь, не оставив ей даже надежды. Он должен был сделать это. Это был единственный достойный выход из их безвыходного положения.
Честь, которую он ценил выше всего на свете, подсказала ему ответ. И он солгал:
– Прости, Каролина. Я не люблю тебя. И никогда не полюблю.
Глава 11
Каролину била дрожь.
В ее зеленом тайнике, где она провела в одиночестве уже много часов, стало прохладно. Вечерами в Лондоне бывало довольно свежо. Поцелуи Джеффри бесследно растаяли, и защитное тепло его объятий давно остыло.
Его последние слова, обращенные к ней, были: «Мне очень жаль». После этого он спустился вниз и исчез в доме. Сначала она подумала, что он сразу уедет, чтобы не откладывая заняться поисками богатой невесты. Между ними все было кончено. Он поставил точку в своих отношениях с «синим чулком», нарушившим спокойное течение его размеренной жизни. Однако, когда солнце скрылось за горизонтом, в библиотеке кто-то зажег лампу. Она заметила это, потому что какой-то мужчина подошел к окну и долго стоял там, вглядываясь в густую листву ее вяза.
Это был Джеффри. Без сюртука, со спутанными волосами, он потирал виски, словно хотел избавиться от нудной головной боли. Даже его галстук, это накрахмаленное чудо, стойко переносившее ее самые горькие рыдания, представлял плачевное зрелище и болтался на его шее, как недоваренная лапша. Граф выглядел взъерошенным, утомленным и бесконечно милым.
Он не бросил ее.
Не ушел, а остался с мистером Россом в надежде придумать хоть что-то для ее спасения.
Она должна была бы спуститься вниз, присоединиться к ним и постараться помочь, чем только может. Но впервые за двадцать один год своей жизни Каролина была вынуждена признать, что потерпела поражение. В этой области, судя по всему, Джеффри был подготовлен гораздо лучше ее и в ее подсказках не нуждался. Вот если бы речь шла об овцеводстве, тогда она могла бы дать ему совет. Но поскольку вопрос касался ткацкого производства в экономически отсталом Стаффордшире – предприятия, которое она с треском провалила, – ее вмешательство не требовалось. С этими мыслями Каролина сжалась в комок в своем убежище, в успокоительной колыбели ветвей своего любимого дерева.
Но теперь ей почему-то стало скучно и одиноко. И еще она поняла, что настала пора снова начать борьбу за свое будущее. За себя и Джеффри. Проведя с ним потрясающий час в зеленой гуще своей гавани, она пришла к выводу, что с Джеффри никто не может сравниться.
Что до брошенных им слов, будто он ее не любит и никогда не полюбит, то, что с него взять? Мужчины довольно часто ошибаются, особенно если речь идет о сердечных делах. Он повел себя глупо, и она обязательно скажет ему об этом.
С какой стати он стал бы сидеть с мистером Россом, если не ради того, чтобы найти способ, как им быть вместе? А для этого он должен ее любить.
Просто обязан.
Размышляя над этим, Каролина рассеянно терзала в руках яркий оранжевый листок. Однако она не могла не видеть и другого. Ее финансовая неудача вкупе с прямолинейным заявлением Джеффри давала богатую пищу для размышлений, заставляя ее сомневаться в собственном здравомыслии и правильности оценок.
А вдруг это правда? Вдруг он ее не любит?
Нет, заявила она себе твердо. Он любит ее. Любит.
Однако зерно сомнения не только укоренилось в ее душе, но и дало всходы. По этой причине она и предпочла скрываться от посторонних глаз.
– Каролина! Господи, девочка, это уже выходит за пределы всех мыслимых рамок! Невыносимый мистер Лутс уже час как откланялся. Пора бы тебе спуститься на землю.
