Дом встретил вкусными запахами домашних пельменей и выпечки – наверняка мать готовила свой фирменный пирог с капустой и яйцом, догадался Соколинский, заходя в небольшую комнатку в коридоре, где оставил свои вещи перед оборотом. Аня скрылась в соседней комнате. Пойманный кролик успел перевариться в звериной ипостаси, и Женька ощущал себя изрядно голодным и даже немножечко уставшим. Да уж, давненько они со зверем так не развлекались!
– Жень, глинтвейн будешь? – раздался с той стороны двери голос Ани – она уже переоделась, судя по всему.
– Буду! – с воодушевлением заявил он, натягивая свитер.
А после ужина можно и в баньку погреться, попариться с веничком, попить прохладного бодрящего кваса домашнего изготовления… Женька зажмурился от предвкушения, сглотнув набежавшую слюну, и вышел из комнатки, торопясь на кухню. Большая, светлая, отделанная натуральным камнем и деревом, с большим столом, за которым умещались две семьи, она была очень уютной, несмотря на то что сейчас там галдели пять человек и еще и телевизор бормотал в углу. Женщины суетились у плиты, громко обсуждая рецепты, мужчины спорили, какой маринад для шашлыков лучше и дает больше сочности и нежности, в общем, царила непринужденная и дружественная атмосфера.
– Женя, доставай тарелки! – скомандовала мама, и едва собравшийся присесть на стул Лис снова выпрямился и подошел к шкафу с посудой.
На стол поставили большую глубокую миску с пельменями, из холодильника появилась домашняя сметана в крынке, купленная здесь же, в Ольгино, кетчуп, майонез – для отца Женьки – и большой кувшин с квасом. К вкусным запахам примешался пряный, с апельсиновой ноткой, аромат глинтвейна, над которым колдовала Аня.
– Кто еще будет? Готово! – весело известила она, отставив дымящуюся кастрюлю с плиты.
Разлив желающим по кружкам, Аня поставила кастрюлю на стол, и наконец все расселись, с удовольствием принявшись за ужин. Потом были посиделки в бане, по очереди, естественно, ибо и Соколинские, и Солодовы предпочитали получать удовольствие от парилки, не обременяя себя лишней одеждой. Рядом с баней имелся пруд, за которым присматривал местный леший по договоренности, и вода в нем всегда была чистой, зимой и осенью – прохладной, как раз под парную, а летом теплой, если стояли жаркие деньки. Женька за весь вечер почти не вспоминал ни об Алене, ни о Рэме, ни о возникших шероховатостях в личной жизни, отдыхая душой и телом. Когда же родные разбрелись по дому, Соколинский взял кружку с горячим глинтвейном и вышел на веранду, облокотившись на перила и глядя на бледные звезды, видневшиеся на непривычно для осени чистом небе. Вкусный воздух пах прелыми листьями, чуть-чуть сыростью, от соседей тянуло какой-то едой, с другой стороны – почему-то грибами, хотя их время уже давно прошло. Женька покрутил в пальцах кружку, рассеянно улыбнулся ленивым мыслям, ползавшим в сознании обожравшимися гусеницами.
«Интересно, как там Аленка?» – подумалось ему вдруг, и Лис осознал, что за весь день телефон так и не зазвонил. Да и он сам даже не вспомнил о трубке, как и о желании поговорить со своей любимой. Можно было бы списать все на ту же обиду, однако парадокс заключался в том, что Женька ее не ощущал. Вот совсем. Чуть-чуть скучал, но не настолько, чтобы бежать обратно в дом, искать где-то брошенную трубку и звонить прямо сейчас. И время уже не раннее, к полуночи близится, может, она спит вообще. Соколинский неслышно вздохнул, чуть нахмурился и отхлебнул из кружки пряного, ароматного глинтвейна. Вкусно все же у Аньки получилось, и где только научилась?
Словно в ответ на его мысли из двери выскользнула темная фигурка, кутаясь в плед с бахромой, и замерла рядом, тоже глядя в небо.
– Вкусный глинтвейн получился, – похвалил Женька, желая сделать приятное подруге детства – просто так, от хорошего настроения. – Кто научил?
Аня дернула плечами, по-прежнему не глядя на него.
– Знакомая травница подсказала, мы на одном курсе учимся, – легко ответила лисица. – Она все время нам на наших сходках его варит, вот я и выпросила. Спасибо, – чуть тише добавила Аня и опустила голову, рассматривая узор на деревянных перилах. – Как у тебя вообще дела? – спросила она непринужденно.
– Бывало лучше. – Женька поморщился, испытывая странное желание поделиться своими проблемами, хотя раньше особо с Анькой не откровенничал.
– На работе? – с искренним сочувствием уточнила лисица.
– И там тоже. – Женька помолчал, поболтал в кружке остатки глинтвейна и залпом выпил. – Я предложение Аленке сделал, – неожиданно даже для самого себя добавил он, глядя в темноту перед собой.
Между ними снова повисло молчание, и Соколинский не видел, как сжались губы Ани и как расширились ее зрачки. Он не слышал, как сердце девушки пропустило удар, но ощутил, как тишина между ними стала плотнее, и покосился на девушку, подумав, а не зря ли заговорил тут с ней о личном.
– Она согласилась? – Ее голос звучал как обычно, но Лис не знал, чего ей стоило сохранить хотя бы видимое спокойствие и не допустить предательской дрожи.
– Нет, думает пока. – Женька, прищурившись, покосился на притихшую собеседницу. – Ань, а ты же всегда на выходные со своими друзьями оставалась в городе, почему сейчас приехала? – поинтересовался он, скорее чтобы перевести тему, чем в самом деле любопытствуя о причине нахождения здесь Ани.
Она же, повернувшись к нему, вынула из его пальцев кружку и ответила, глядя в глаза и без тени улыбки:
– Потому что хотела увидеть тебя и провести эти выходные с тобой, Жень. Не придумывая никаких дурацких планов по привлечению твоего внимания, как раньше. Спасибо за прогулку по лесу и спокойной ночи. – Она неожиданно зевнула, зябко поежилась и поспешно скрылась в доме, не дожидаясь его ответа.
Ошарашенный Лис смотрел ей вслед, приоткрыв рот и совершенно не ожидая от Аньки, которую, как ему казалось, он знал вдоль и поперек, такого заявления. Она что, только что дала ему понять, что… Женька ей нравится? И что ему с этим признанием делать теперь? У него ведь Аленка есть. Соколинский устало вздохнул, потер переносицу и покачал головой. Вот так и вырастают подружки детства в симпатичных девушек, с которыми порой все запутывается в невообразимый узел. Женя не мог честно сказать себе, что Аня не вызывает у него совсем никаких чувств. Ему было с ней легко, с ней можно подурачиться, на время вернуться в детство, и – самое, наверное, главное – их общение не омрачалось подспудным страхом потерять, опасением, что все это однажды закончится. Ведь их семьи дружили уже много лет…
Лис понял, что мозгам снова требуется проветриться, и решительно направился к заднему двору. В беседке он быстро разделся, и через несколько мгновений большая темная тень легко перемахнула с разбегу высокий забор, напружинив лапы. Для зверя почти метр в холке это не составляло никакого труда, только когти царапнули по кирпичу да едва слышным звоном отозвалась невидимая защита дома, пропуская хозяина. Вернулся Женька только через несколько часов, когда оба семейства уже спали. Прогулка немного помогла уложить сумбурные мысли, и Соколинский решил вести себя как обычно с Аней. В конце концов, она с ним не заигрывала, не флиртовала, не пыталась как-то нарушить его личное пространство. Вроде все оставалось как раньше, до ее выкрутасов с попаданием во всякие сложные ситуации. Вот и хорошо, тогда ему не о чем волноваться, да и вряд ли Анька будет пытаться отбить его у Алены. Все же младшая Солодова не настолько решительная и охотница, чтобы разрушать чьи-то отношения в угоду своим чувствам. Авось это временная блажь и через некоторое время все пройдет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
