Русские армии на тот момент не закончили формирование. На боевое слаживание и вовсе не было времени. Однако, подгоняемые Ставкой, 4 (17) августа части Северо-западного фронта начали операцию в Восточной Пруссии, закончившуюся 2 (15) сентября полным разгромом 2-й армии генерала Самсонова. В ночь на 17 (30) августа, выходя из окружения с чинами штаба, семью офицерами и одним ординарцем-рядовым, он неожиданно пропал. Позднее стало известно, что генерал Самсонов застрелился. Многое высказал он этим выстрелом…[364]
Даже 16 (29) августа, когда стало известно о тяжелом положении 2-й армии, а телефонная связь с генералом Самсоновым оборвалась, Ставка не почувствовала приближения катастрофы и главным образом заботилась о положении дел на Юго-Западном фронте…
6(19) августа к преображенцам приехал командир гвардейского корпуса генерал В. М. Безобразов и поздравил полк с его родным праздником. В тот день в деревне Помехувек встал биваком и лейб-гвардии Семеновский полк.
В гвардейский корпус входила первая гвардейская дивизия, которая состояла из двух гвардейских бригад – 1-й и 2-й. Старая гвардия – первые гвардейские полки – лейб-гвардии Преображенский и лейб-гвардии Семеновский, – образовывала первую гвардейскую бригаду. Вторая бригада – лейб-гвардии Измайловский и лейб-гвардии Егерский полки. Кроме пехотных частей в названную дивизию входила первая лейб-гвардии артиллерийская бригада.
На походе
Слева направо: подпоручик С. А. Мещеринов 1, подпоручик В. Н. Дедюлин, капитан Б. В. Шульгин, неизвестный, прапорщик А. К. Веймарн, штабс-капитан В. Н. Баранов, штабс-капитан А. П. Кутепов
С 3 (16) августа гвардейский корпус временно находился в распоряжении главнокомандующего Северо-западным фронтом для усиления левого фланга 2-й армии. С 6 (19) августа – назначен в оперативный резерв Ставки, став ядром вновь формируемой 9-й армии, с местом сосредоточения на левом берегу Вислы.
7 (20) августа пришел приказ лейб-гвардии Преображенскому полку ночью походным порядком идти в предместье Варшавы Повонзк. В один из дней пребывания в Повонзке случился пожар в деревянных бараках, что стояли вблизи от артиллерийских складов. Благодаря отваге солдат и находчивости офицеров, усилиями всего полка, пожар локализировали всего за несколько часов. Вскоре пришли тяжелые известия с театра военных действий в Восточной Пруссии. Преображенцы узнали о крупных потерях сводного кавалерийского корпуса, в состав которого входили 1-я и 2-я гвардейские кавалерийские дивизии. Корпус прикрывал правый фланг наступавшей 1-й армии генерала П. К. Ренненкампфа. Только 6(18) августа в бою у Каушена и Краупишкена два полка первой гвардейской кавалерийской дивизии – Кавалергардский и лейб-гвардии Конный – потеряли убитыми и ранеными более половины своих офицеров. В тот же день в деле у города Вормдит погиб начальник 3-й кавалерийской дивизии доблестный генерал В. К. Бельгард и ранен командир корпуса генерал Гусейн Хан Нахичеванский.
8 православном соборе в Варшаве преображенцы отслужили панихиду по погибшим гвардейцам.
Среди офицеров появилось стремление поскорее выступить на фронт. Речь зашла о Франции и Англии, о союзническом долге. В пику мнению большинства прозвучала фраза, что с наполеоновских времен в мире мало что изменилось, что самые преданные союзники у России – это ее ресурсы, территории и мороз. Еще поговаривали, что Старую гвардию берегут, что война скоро закончится без их участия и надо бы отправить полк хотя бы в один значительный бой, как при Ташкисене в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов[365]. Слушая разговоры нетерпеливых молодых офицеров, штабс-капитан Кутепов не знал, что вскоре чудесным образом на всю жизнь он будет духовно скреплен с героями Ташкисена. История эта началась в 1878 году, когда в награду за подвиги преображенцев император Александр II снял со своей шеи Георгиевский крест и привязал его к знамени полка. В декабре 1917 года, перед отъездом в Добровольческую армию, полковник Кутепов взял эту полковую святыню на хранение[366]. Через четыре года, находясь уже в изгнании, в Галлиполийском лагере он признался генералу М. А. Пешне:
«– Вы знаете, – говорил Александр Павлович, – как я дорожил своим полком. В нем были еще унтер-офицеры, которых я сам учил в учебной команде. Они меня понимали с одного слова, и вот, как лучшую память об этом полку, я храню у себя на груди эмблему его Всероссийской славы…
Александр Павлович расстегнул гимнастерку и показал Георгиевский крест со знамени полка, который носил всегда на цепочке с нательным крестом»[367].
18 октября 1920 года в Северной Таврии у деревни Отрадное на поле боя приземлился аэроплан с известием из Крыма. Генерал Кутепов приказал шоферу гнать к летчику. Автомобиль помчался под мощным огнем красной батареи. От частых разрывов машину засыпало мерзлой землей. Но артиллеристы не могли нащупать цель – их снаряды неизменно уходили мимо… За всю Гражданскую Александр Павлович не получил и царапины, словно хранил его императорский Георгий…
– Не спешите. Будет вам Ташкисен… – сказал штабс-капитан Кутепов своим нетерпеливым товарищам. А они продолжали сетовать, что Старую гвардию берегут.
Нет! Старую гвардию не берегли. В первом же бою она будет брошена в огонь в лоб на пушки и пулеметы, на превосходящего по численности врага, воодушевленного победоносным наступлением. Она будет штурмовать господствующие высоты без артиллерии, так как она еще не подошла, без резервов, поскольку они еще не сформированы, без поддержки частей фронта, которые несколько дней отступали, деморализованы и не способны выдержать даже незначительный нажим неприятеля. Но об этом рассказ впереди…
16 (29) августа полковник Игнатьев получил долгожданный приказ о погрузке лейб-гвардии Преображенского полка и отправке на фронт. Направляясь к вокзалу, преображенцы шли по улицам Варшавы бодро и молодцевато, весело гремела над польской столицей старая солдатская песня:
Солдатушки, бравы ребятушки,Кто же ваши деды?
Наши деды – славные победы,Вот кто наши деды!
Отношение поляков к России резко стало радушным с момента издания манифеста Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича о воссоединении польского народа под скипетром русского царя[368]. Вдоль улиц толпились горожане. Они провожали рослых лейб-гвардейцев приветливыми взглядами, а варшавянки бросали русским воинам цветы. Многие весело подпевали богатырям:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
