ее мокрым следам уже шлепал каждый. И стук когтей Волка, вперед клубочка бегущего да на нос свой полагающегося, и хлопанье крыльев Вещего Олега, что иногда мышей летучих задевал, и тогда вообще громко становилось.
Словом, громко они шли. А Горыныч все не появлялся.
— Не нравится мне это, — прошептал Леший Кикиморе, и отозвались пещеры эхом шелестящим:
— Не нравится, не нравится, не нравится...
Иванов факел погас от очередной летучей мыши, и он выругался так, как царевичу не полагается. Царевичу вовсе не полагается, если уж на то пошло.
Но вот выскользнул клубочек в пещеру, костром посередине освещенную, и над костром была огромная дыра в потолке, и свет огня встречался под ней с лунным светом, и было это до того волшебно и красиво, что и не сразу Яга змея о трех головах, у костра на нижней части спины восседавшего, и каждая его голова выражала такое гаденькое довольство и злорадство, что Яга сдвинула брови втрое крепче обычного, подбоченилась по подушкам, шляпу на один глаз сдвинула и молвила грозно:
— Ну, здравствуй, Змей Горыныч.
А члены их сомнительной экспедиции, сыпясь из коридора пещерного, как из мешка, споткнулись о нее один за другим — так баба Яга была непреклонна, и за подушками и не чувствовалось ничего.
— За Иваном мы пришли.
18. И жили некоторые долго и счастливо
Но ты со мной, и я не смею надеяться... Давай войдем в закрытую дверь.
Немного Нервно. Истинное волшебство
Расхохотался Змей Горыныч на все свои тридцать три пещеры, костер погас, и на месте его оказался источник дивный, фонтан. И только лунный свет остался, и как-то холоднее сразу сделалось.
— Ой, уморили... За Иваном они пришли!
— Ахаха! — передразнила хохот его Яга и сжала кулаки. — Где ты его прячешь, Горыня?
— А если я его уже съел? — спросил Змей и поглядел одной головой хитро, второй — скорбно, третьей — злобно. — И прячу здесь? — и пузо свое огромное огладил довольно.
Яга так и отступила, на Волка подвернувшегося села.
— Быть не может, — поднесла она руку к горлу.
— Голову на отсечение даю, — сказал Горыня. — Какую? Правую? Левую? Среднюю?
Защипало у Яги у носу.
— Вот тебе за Ивана, супостат! — взвыл вдруг Иван-царевич да с мечом своим не-кладенцом полетел вперед, к этим самым головам упомянутым.
Махнул лениво змей хвостом, да и отлетел Иван-царевич к стеночке: меч из рук его выпал, сознание царевич потерял.
Должно быть, после песта с небес да хвоста исподтишка лежать ему вместе с царевною егошнею с сотрясением мозга.
— Говорил же, что даешь голову на отсечение, пробормотал Серый Волк. — И соврал.
— Вот верно, — согласился Вещий Олег, — врун он, балбес и самодур.
Так жар-птица говорила, а лучше нее не скажешь.
Смекнула Яга, что и вправду Змей их обманывать может. Ради развлечения. Встала, чтоб обличить его и справедливости потребовать, да нахмурился Змей Горыныч на обвинение воронье, и огнем в птица черного как полыхнет! Раскаркался Вещий Олег и в дыру подлунную над фонтаном порхнул.
— Я отсюда вас прикрою! — только и слышали.
Серый Волк бочком за Ягины подушки попятился.
Выступил Леший вперед, как самый старший и мудрый.
— Отдай нам, Ивана, Горыня, не кочевряжься. Не станешь ведь ты с Лешим, Кикиморой и Ягою биться. Смешно это.
— И что вам дался этот Иван? — поморщился Змей головой правой.
— Защищать мы его поклялись. И суженой вернуть.
— О, так он ее не достал? — зевнул змей. — То-то из зеркала самолично вывалился, один.
— Не твоя это забота. Ты, давай — Ивана-то вертай, и мы пойдем уже, спешится бабе Яге.
— Спешится-переспешится. Скушно мне, Леший-батюшка. Закрою я дверь в пещеры-то. Оставайтесь на ужин, гости дорогие.
Где-то ухнул камень. И недовольно — Вихря.
— И посмотрим, кто ужином этим станет, — ухмыльнулся Горыныч зловеще.
— Да будет тебе «скушно»! — возмутилась Кикимора. — У тебя зеркала — что хош в них смотри, это нам только в яблочке да в зеркальце Царя Морского Тридевятое маленькое видно, а и то — радуемся.
— Надоело. Все надоело! — психанул вдруг Змей и встал на лапы свои короткие.
— Вот она, испорченность общедоступностью информационного хлама , - сказала Яга.
— Чего?.. Это заклинание какое, Яга?.. — заинтересовался Змей Горыныч.
— Говорю, все блага тебе доступны, вот и маешься! — рассердилась Яга. — Нет, чтоб делом заняться, мир посмотреть, себя показать... Тьфу! В общем, что в пещерах засел, раз скучно тебе?!
