Тихомира окошком, старцев лесных да проказливых приветствуя.
Баба Яга высунулась из ступы и тоже ладошкой помахала.
— Леший, Кики! Леший, можешь велеть тополю наклониться? Этот дурень упасть боится и лезть ко мне в ступу отказывается.
— А к тебе полезь, Яга! В ступе своим пестом истолчешь, да и на ужин слопаешь, — отмахивался Иван-царевич.
— Беспокоится Иван-дурак о таких идиотах, — вздохнула Яга. — Он тебе, между прочим, воду живую для твоей суженой достал. Как зовут-то ее, коль не Елена?
— Не знаю... — вздохнул Иван-царевич.
И тополь голову пригнул, повинуясь хозяину лесному, и упал Иван-царевич с высоты животу не вредной. Да все равно взвыл и расстроился, что к персоне его царской уважения не проявили. Бросился к невесте своей, да только с той ничего не сталось — все так же лежала прекрасная, только на другой бок перевернулась.
Баба Яга приказала Вихре опуститься, да со стариками обнялась. А потом пальцем погрозила сурово:
— Что за шутки с тропками перепутанными?
Кикимора и Леший переглянулись.
— Да откуда же...
— А вот от верблюда, — отрезала Яся в виде Яги.
— Ягуся, может, снимешь нос и парик — вид у тебя страшный, — предложила Кики.
— А бочка-то отросли, — заметил Леший.
— Это все стратегия. Так что яблочко на блюдечке я экспроприирую.
— Экс... что?
— Конфискую. Забираю. В отместку за то, что смеялись над Иваном и надо мной.
— Так не смеялись мы, Ягуся! — открестилась поспешно Кикимора. — Мы только вам свидание на речке Смородине организовали, а потом приглядывали, чтоб все хорошо бы...
Замахнулась Яга пестом на старушку. В шутку, вообще-то, но она поверила да голову в плечи втянула.
— Это он придумал! — завизжала она, в Лешего пальцем тыча. — Угенство «Мамба» твое поганое!
Леший тут руки и поднял.
— Зеркальце у нас теперь, Ягуся. От Царя Морского.
Да и отдал. Покрутила Яга зеркальце и в карман к окарине сунула.
— А Царь Морской тут каким макаром?
— Иван Золотую Рыбку от гибели спас и...
— А гибель эту ты на нее и навела.
— Да я ж для пользы дела! И ничего не сталось ей, девице глупой!
Яга закатила глаза. Этих и могила не исправит. Хотя вряд ли она им светит.
— Ладно, прощаю, я сегодня добрая. Фруктов я заморских привезла, потом отдам, — махнула она рукой, спор супружников прерывая. И достала зеркальце. — Ивана мне покажи.
Зеркальце послушно показало Ивана-царевича, что с невестой своей бездыханной все разговаривать пытался.
— Не этого, — вздохнула Яга устало и на часы взглянула. Минус полчаса. — Моего Ивана, дурака.
Но тут зеркальце потухло и выключилось. Леший покашлял.
— Так, это... значит, в пещерах он, у Горыни.
— Ясное дело, что в пещерах у Горыни!
— А там зеркальце не видит. Только Горынины зеркала в другие миры показывать могут. А у него там...
— Сигнала нет, — заключила Яга.
— Это снова шуточки айтишные? — поинтересовалась Кики.
Яга кивнула сосредоточенно и посмотрела на Калинов мост. Мост как мост...
— Стой, Ягуся, — остановил Леший «старушку», что уже и ногу поставить на него хотела. — Услышит Горыныч, что ты идешь, выкуп за Ивана требовать начнет, в игры свои играть.
Задумалась Яга. Значит, тут у него тоже «струны» к мосту приведены?
— Да и вход энтот в пещеры не найти так просто, — вставила Кикимора. — Только Горыня и знает.
И тут в кои-то веки пришла к Яге здравая и блестящая мысля не опосля, а в разгаре цейтнота и мозгового штурма.
— Иван! — обернулась она к царевичу. — Клубок волшебный у тебя ведь?
— Н-ну... — промямлил Иван нерешительно.
— Сюда давай. Мне надо Ивана-дурака вызволять, Серого Волка и Вещего Олега. А они тебе воду живую привезут, между прочим. Да и клубочек все одно мой, ты его как жар-птицу почти украл.
— Не крал я... — отвернулся Иван, да и вынул из кафтана синий клубок.
Взяла его Яга, в карман к зеркальцу и свистульке отправила. Одежу одернула, к Вихре направилась.
— А как же... — не поняла Кики.
— На ступе перелечу, а на той стороне клубочек кину, он и приведет меня к пещере, — радостно доложила Яга.
— С тобой пойду, — сумрачно выдвинулся Леший.
— Но...
— И я, — кивнула Кикимора с видом лихого удальца. — Мы, тебе, Ягуся, пригодимся. Кто еще Горыню так знает?
— Ну, разве что Рыбка Золотая, — буркнул царевич. — Судьбою своей его назвала, веночек кинула да в речку Смородину прыгнула. А Горыня молодцем прикинулся. Я тоже с вами.
Не-Елену
