было — кто знает? Он ведь и выпил всего ничего. Если б не исцелила ему голову птица жар, он бы и Ягу вытащить из ейного миру перевернутого не смог бы.
И то хорошо. Путешествия между мирами — они вряд ли так просты, как в избушке к синему морю прокатиться. Теперь-то осталось по мелочи: верных друзей на ту сторону речки Смородины вывести. Тут и без жар-птицы справиться можно.
Все равно он перо на самую важную битву истратил. Зато победил! Разулыбался Иван, до постарался узрить пещеру очами своими на тот момент неясными.
Факел горел по-прежнему, и было в пещере пусто.
— Спасибо тебе, зеркало волшебное, — на всякий случай поблагодарил Иван зеркало, поднимаясь, да поклонился.
И на колени едва обратно не упал да нос не расшиб. Но удержался — чай, не первая переделка в жизни.
Зеркало блеснуло, будто приняло Иванову благодарность. И потухло, и только факел трещал.
— Держался я правою рукою за стену, — напомнил себе Иван, — значит, обратно левая меня приведет.
И пошел из пещеры он в лабиринты змеевы. То, что держаться за стену — это хорошо, не дошел бы он иначе. Шел Иван и шел, сну не сдаваясь, на колени не падая, да с глазами закрытыми.
Чудилось ему, что волшебного напитку рому выпил он немеряно.
Когда вышел Иван к источнику с водою живой, так и упал он на середину пещеры сей.
— Если сделаю глоток, — подумал Иван-не-дурак, — может, силы обрету?
Позабыл он в тумане, кой его объял, что в котомке есть у него фляга с водою живой. Дополз Иван до искрящегося светлой лазурью, как Ясины глаза, фонтана, подтянулся о бортик, да и опустил голову в воду. Хорошо!
Едва глотнул чуточку и в голове-то прояснилось, как схватило что-то Ивана за уши, вниз потащило... А пол затрясся, да и голос Горыни разнесся меж сводов:
— Кто ворует мою воду живую?!
— Прибыли, — доложила Мира, останавливаясь и дыша тяжко, как конь загнанный.
Яга пошевелилась на диване — задремала. Посмотрела на часы наручные — из мира перевернутого прихватила, чтоб время свое не проворонить, службу — тьфу ты, работу — не пропустить, а то тут все такие счастливые и часов не наблюдают.
Еще десять часов. В крайнем случай — десять с половиной. Прорва времени, в общем. Потянулась Яга — только косточки затрещали.
— Мира, зеркала ни одного нет, — заметила она с сожалением.
— Так это ж... Чтоб душу не украли, — пробормотала Тихомира неуверенно.
— Суеверия и предрассудки, — отмела Яга. — Пока я Яга, тем более. Давай, мне маскировку проверить надобно... Это бой серьезный, выглядеть надо тоже серьезно...
Мира быстро сообразила зеркальце да во весь рост, на стене напротив камина.
— Отличное дизайнерское решение, — одобрила Яга и подошла поправить парик, нос и брови. Помадой бледной мазнула. Вспомнила про подушки в бока.
Кто знает, что ждет — пригодится.
— Мира, еще пара... нет, тройка подушек нужна. Диванных. Чтоб потом по стилю подошли.
Вздохнула Мира, но решила она кроме футболиста и психолога стать еще и стоиком. А потому все Ясе в лучшем виде представила.
Нацепила Яга подушки, перед зеркалом повертелась — вот теперь, если в кого в балахоне своем впечатается, то не костями. И падать, если вдруг, удобней.
— Вихря! Наш выход, полетели!
— Смотри, Яга, — позвала Мира. — Не Иван-царевич ли на тополе болтается?
— Повесили его? — испугалась Яга ровно на минуту.
Пока не увидела, что царевич на фоне неба болтается, да за шкирку, а не в петлю привешен, но надежду, похоже, потерял. А Елена Прекрасная знай себе дрыхнет под деревом и в ус не дует.
Хотя, конечно, нет у нее усов.
Луна над Калиновым мостом стояла полная, а дождик куда-то по дороге вместе с тучками и смыло. Вот и хорошо — со светом оно и сподручнее.
Покачала Яга головой да и свистнула Вихрю.
— Дураки, как есть дураки, — проворчала она и вылетела стрелой через трубу каминную.
Кикимора и Леший встали перед Калиновым мостом.
— Коли переходить его по земле, так Горыныч учует, скандал закатит, — сказала Кикимора.
— Не люблю скандалов, — поморщился Леший.
— Помогите! — вдруг крик раздался.
Сверху откуда-то.
— Ах, точно, — вспомнила Кикимора, по мужнину плечу хлопая, — это ж Иван-царевич, помнишь, завесили его на высоком тополе?
— Все как в зеркальце волшебном, — задрал голову Леший и узрел Ивана.
А вокруг тополя его кружила... ступа бабы Яги!
— Ягуся! — радостно вскрикнул Леший и руками с земли замахал.
— Вон и избушка-то ее, — обрадовалась Кикимора, Тихомиру на опушке заприметив.
Мигнула
