Дракон с рычанием направился к двери, но на полпути остановился и повернулся ко мне.
— Ты — моя истинная. Мы с тобой связаны. Я никогда тебя не отпущу.
Ещё месяц назад такие слова были бы для меня красным флагом, сигналом, что от этого мужчины надо бежать и подальше. Но сейчас они вызывали лишь улыбку, как самое искреннее признание. Жаль только, что эти пылкие чувства вызваны лишь притяжением истинной связи. Сказал бы он эти слова, не будь на мне его метки?
— Тейран, послушай. Тогда я совсем не знала тебя. Сейчас всё совсем по-другому.
Лицо дракона постепенно оттаивало, но я смотрела в его синие глаза и видела — не верит. Сложно поверить той, которая сбежала сразу после свадьбы, не подпускала близко к себе, ещё и подала за спиной на развод.
— По-другому? — Он приблизился, касаясь пальцем моего подбородка, заставляя смотреть в его глаза. — Больше не боишься проклятого дракона? Не знающего пощады лорда Вальтарии? Убийцы?
Я потёрлась щекой о его руку.
— Ты не такой. Ты заботливый и верный. Ты щедрый и терпеливый. Тебя любят животные, а они никогда не ошибаются.
Тейран неожиданно убрал руку и отстранился.
— Я скоро вернусь. Пожалуйста, не ходи никуда без меня.
Он повернулся и вышел. Из коридора в комнату долетел отблеск портального света.
Я с досадой потёрла лоб. Как же всё сложно. Как объяснить Тейрану, что я хотела бы быть с ним, но не могу из-за проклятья? Одну смерть я уже пережила, вряд ли судьба предоставит мне третий шанс.
Эмоции мешали сосредоточиться на чтении. Я спустилась в кухню, приготовила обед. Потом разыскала остатки краски и выкрасила оранжерею. Размеренные движения кистью успокаивали меня. А ещё то, что внутри наконец-то не было хомяков, и проблема с ними была решена.
В таком умиротворённом состоянии меня застиг визит Ланвера. Впускать его я не стала, притворилась, что очень занята покраской. Барон раздражённо выдохнул, оглядываясь по сторонам.
— Нет так я представлял себе этот разговор. Эвалеона, я знаю, что сегодня вам должно было прийти письмо.
— Да, оно пришло, — подтвердила я.
Глаза Айрека вспыхнули какой-то нездоровой радостью.
— Значит, теперь вы свободны?
Он достал из кармана небольшой футляр и отправил его ко мне по воздуху. Бархатная коробочка пролетела сквозь прутья решётки, покачиваясь, будто на волнах, то и дело норовя упасть, и распахнулась передо мной.
Внутри было кольцо. Тоненький золотой обруч с тремя рядами прозрачных камешков, от которых во все стороны разлетались разноцветные лучики.
— Выходите за меня, Эва.
Я хотела сразу отказать, но он меня остановил.
— Не отвечайте сразу, подумайте. Наши земли совсем рядом, мы могли бы объединить их. Я помогу вам с любым капризом, сможете выращивать хоть розы, хоть морковку.
Я улыбнулась.
— Заберите кольцо, Айрек. Чтобы выращивать розы, муж не нужен.
Глаз барона дёрнулся, и коробочка всё же упала. Он успел подхватить её в полёте.
— Не отказывайтесь, Эва, — прошептал Ланвер. — Я слышал, что у усадьбы огромные долги. Я мог бы решить эту проблему. Только скажите "да".
65
— Откуда вы знаете про долг? О нём не знал даже мой поверенный.
Я с подозрением взглянула на Ланвера. Я ещё не забыла его попытку поджечь мой дом. С такого человека станется подделать бумаги, чтобы надавить на меня.
— О, я много чего знаю, — улыбнулся барон. — У меня большие, очень большие связи. И ваш долг для меня не проблема, поверьте.
— Охотно верю, — пробормотала я, всё ещё прикидывая, может ли он стоять за этой историей.
— Я буду ждать ответа.
Ланвер сверкнул улыбкой, отбросил со лба белокурый локон и поклонился на прощание.
— Я уже ответила.
— Советую хорошенько подумать, Эвалеона. Со мной лучше дружить, чем враждовать. Я загляну за ответом через день-другой.
Я раздражённо вздохнула. Некоторые мужчины просто не умеют принимать отказы.
Тейран всё не возвращался. Я снарядила плющика кисточкой и отправила докрашивать дом, который из-за моей болезни до сих пор был белым лишь наполовину. Посчитала недостающие в колодце камешки. Не хватало всего десятка, но в последнее время кусочки мозаики попадались всё реже.
Пришлось отправиться в поисках камешков в сад. Подстригла кусты. Заставила сорную траву уйти с дорожек и с полянки, где росли кустики клубники. Рассеяла вдоль дорожек шалфей и заставила его зацвести. Теперь в саду наконец стало можно гулять.
Размеренная работа успокаивала и приводила мысли в порядок. Перво-наперво нужно попросить Хартманна проверить этот подозрительный долг. А пока буду продолжать выращивать овощи для двора и прежних клиентов — деньги лишними не бывают. Конечно, усадьба уже похорошела, но забот ещё много. А закончу с усадьбой — и Мадхорну помощь пригодится. Взять ту же постройку больницы.
Воспоминание о докторе Фоге заставило меня снова беспокоиться. Он так и не сказал, сохранит ли мой секрет. Оставалось надеяться, что любопытство учёного пересилит его законопослушность.
В свой первый приезд Лоури успел посетить нескольких пациентов, и ко мне перестали ходить за травами. Поэтому я очень удивилась, когда заметила у ворот фигуру в плаще с капюшоном.
Он стояла так тихо, что даже гардокрылы не обратили на неё внимания. Когда я приблизилась, женщина испуганно подалась назад, сжимая ручку корзинки, накрытой тряпицей.
— Вы что-то хотели?
— Да. Хотела поблагодарить.
Голос у селянки оказался сиплый. Лицо пряталось в капюшоне, были видны только сморщенные бледные губы и подбородок с обвисшей от возраста кожей. Руки пожилой женщины протянули мне корзинку.
— Вот. За все ваши дела.
— Спасибо. Вам точно больше ничего не надо? Крапивы там, или ромашки?
Женщина замотала головой и, низко склонившись, попятилась от меня. А потом отвернулась и заспешила прочь.
Что ж, к такому мне было не привыкать. Деревенские, хоть и жили всю жизнь рядом с усадьбой, а всё равно побаивались. Спасибо, хоть благодарили, кто чем мог.
В корзинке лежали яблоки. Сразу захотелось испечь шарлотку. Крупные, спелые, красные — все как на подбор. Явно не местный сорт — в моём саду яблочки были невзрачные, жёлто-зелёные, даже
