приближал его к моменту истины — докладу перед Никитой Акинфиевичем Демидовым, человеком, перед которым трепетали даже княжеские чиновники.
Охрана при воротах узнала его, хотя в глазах мускулистых парней в чёрных мундирах с нашивками рода Демидовых читалось лёгкое удивление. Тимур понимал — его отсутствие затянулось. Торговый караван Аристарха Фадеева давно покинул Угрюмиху, а его, доверенного агента семьи, с ними не было.
«Одна ошибка — и клятва убьёт меня. Две — и Демидовы добавят от себя», — мрачно размышлял Черкасский, поднимаясь по мраморной лестнице главного дома.
Дворецкий, чопорный старик с военной выправкой, проводил его в малую гостиную, где обычно Демидов-старший принимал доверенных лиц. Тимур остановился у камина, невольно протягивая руки к огню. Хотя на улице был март, отчего-то его знобило, словно в глубоком ноябре.
— Вернулся наконец-то, — голос Дмитрия Демидова раздался от дверей так неожиданно, что Тимур едва заметно вздрогнул.
Наследник рода Демидовых, высокий мужчина лет тридцати пяти с аккуратно подстриженной бородкой и холодными глазами, вошёл неслышно, по-хозяйски оглядывая своего агента. За ним следовал отец — грузная фигура Никиты Акинфиевича с неизменным нефритовым перстнем на пальце заполнила дверной проём.
— Господин Демидов… Дмитрий Никитич, — Тимур поклонился сначала отцу, потом сыну. — Прошу прощения за задержку. Возникли непредвиденные обстоятельства.
— Непредвиденные? — Никита Акинфиевич опустился в кресло, жестом предлагая Тимуру сесть напротив. — Караван Фадеева вернулся неделю назад, но никакой конкретики от него мы не получили.
— Именно так, батюшка, — вставил Дмитрий, наливая себе бренди из хрустального графина.
Тимур нервно сглотнул, всё его тело напряглось. Это был момент истины.
— Всё просто. Я воспользовался возможностью, чтобы расположить к себе боярина и выяснить больше о происходящем в деревне.
— Платонов настолько доверчив? — в голосе Никиты Акинфиевича сквозило сомнение.
— Не то чтобы доверчив, — Тимур позволил себе улыбку. — Скорее, тщеславен и легко поддаётся лести. Вы не представляете, с каким пафосом он рассказывал о своих «великих» планах превратить Угрюмиху в процветающий город. Человек, привыкший к столичной жизни и попавший в глушь, стремится создать вокруг себя иллюзию значимости.
— Хм, это объясняет многое, — задумчиво протянул Дмитрий, отпивая бренди. — И ты решил остаться там, чтобы?..
— Чтобы выяснить все его связи и планы,
Никита Акинфиевич подался вперёд, и каминный огонь зловеще заиграл на его хищном лице.
— И что ты узнал?
— Никакого месторождения Сумеречной стали в окрестностях Угрюмихи нет, — чётко произнёс Тимур, чувствуя, как магическая клятва, данная Прохору, словно лёд растекается по венам, контролируя правдивость его слов. — Платонов — простой выскочка, сосланный за бунт против князя Веретинского. Насколько я понял из его пьяных откровений, он подкупил начальника Реликтового приказа Сергиева Посада, некоего Мухина, чтобы тот продал ему слиток конфискованной стали. Я проверил, тот сейчас сидит в тюрьме как раз за коррупцию.
Тимур почувствовал, как клятва перестала жечь изнутри — значит, он точно следовал инструкциям Прохора. Это придало уверенности.
— Этот Платонов, — продолжил Черкасский, — тщеславный и недалёкий человек. Он хвастался, как легко провёл «этих простофиль Судаковых» и выручил за саблю целое состояние. На самом деле сам он ничего не создавал — в Угрюмихе живёт местный кузнец, полудурок от рождения. Не говорит почти и пьёт беспробудно, зато с металлом творит чудеса. Такие странные люди иногда рождаются — в одном неполноценны, в другом гениальны. Платонов просто использует его умения, выдавая работу за свою.
— И что же, этот деревенский савант настолько искусен? — нахмурился Дмитрий.
— В своей узкой области — да, — кивнул Тимур. — Я видел, как он работает. Часами может сидеть над куском металла, постукивая по нему молоточком. Зато результат получается исключительный. Однако опять же — ему нужен исходный материал, а Сумеречная сталь на дороге не валяется.
Никита Акинфиевич откинулся на спинку кресла, его грузное тело заметно расслабилось.
— То есть, Платонов — всего лишь удачливый делец, использующий умственно отсталого кузнеца? — уточнил он. — Никакого месторождения точно нет⁈
— Именно так, господин, — подтвердил Тимур. — Более того, его легко уболтать. Принял меня за наёмника, потерявшего имение, и предложил службу. Я согласился — хороший способ следить за всем, что происходит в этом захолустье.
Отец и сын переглянулись с явным облегчением.
— А как ты объяснил своё отсутствие в Угрюмихе? — прищурился Дмитрий.
— Я рассказал ему историю о больной матушке, — Тимур позволил себе лёгкую улыбку, — которую должен проведать. Этот сентиментальный простак не только поверил, но и сам настоял, чтобы я взял двухнедельный отпуск.
— Что ж, — Никита Акинфиевич хрипло рассмеялся, — не такая уж серьёзная угроза этот ссыльный дворянчик. Мы думали, он нашёл новое месторождение Сумеречной стали, но раз всё так просто…
— Совершенно никакой угрозы, — согласился Тимур. — Обычный выскочка, который пытается устроиться в глуши. Его амбиции ограничиваются превращением заброшенной деревушки в подобие уездного городка, не более того.
— И что ты предлагаешь? — спросил Дмитрий.
— Позвольте мне вернуться в Угрюмиху, — Тимур старался говорить уверенно. — Я хотел бы изучить способности этого странного кузнеца. Если он действительно настолько талантлив, как мне показалось, то его умения могли бы принести пользу вашему делу при правильном подходе. Возможно, я смогу его аккуратно переманить и вывезти из деревни. Вдобавок, дервенька находится на пересечении торговых путей между тремя княжествами. Иметь там своего человека может быть тактически выгодно, особенно учитывая нестабильность в регионе — говорят, назревает новый конфликт между Владимиром и Посадом.
Демидов-старший задумчиво погладил бороду. Его глаза, холодные как лёд, изучали лицо Черкасского.
— Что скажешь, Дмитрий? — наконец обратился он к сыну.
— Мне кажется, это разумно, — кивнул тот. — Если этот деревенский кузнец действительно так хорош, он может быть полезен. Да и полезная информация всегда в цене…
— Хорошо, — согласился Никита Акинфиевич, — но я жду регулярных отчётов.
— Безусловно, господин, — Тимур поклонился, изо всех сил сдерживая дрожь в руках.
Кажется, сработало. Они поверили.
— И ещё, — Демидов-старший поднялся, нависая над Тимуром. — Если заподозришь, что Платонов всё-таки нашёл месторождение — немедленно сообщи. Это вопрос жизни и смерти для нашего дела, ты понимаешь?
— Разумеется, господин, — Тимур ещё раз поклонился. — Я буду крайне внимателен.
Когда Черкасский покинул поместье, зимние сумерки уже сгустились над городом. Он шагал по улице, вдыхая стылый воздух, и только теперь
