постоянной основе. Мама особенно любила желтый цвет, я помню, как рос среди моря солнечного света. Она ненавидела темно-розовый и особенно красный. Говорила, что видела его слишком много каждый раз, когда выходила из дома. Я никогда по-настоящему не понимал, что она имела в виду, пока она не умерла. Тогда все вокруг стало казаться красным, и я тоже быстро возненавидел этот цвет.
И именно это заставляет меня второй раз взглянуть на растение, спрятавшееся в центре группы. Его ягоды белые, что не редкость для этого сада, но стебли имеют цвет свежей крови. Оно выглядит зловеще, а плоды похожи на глаза маленьких детей. По моему позвоночнику пробегает холодная дрожь.
Вот он, мой знак.
Пришло время уходить.
Глава 26
Трилби
Сера сжимает мою руку под столом, и это заставляет меня вынырнуть из мыслей, которые, похоже, намертво поселились в главной спальне квартиры Кристиано, и вернуться в реальность тяжело. Мы сидим на террасе дома, который вот-вот станет моим, и все это кажется до жути нереальным.
Жить с женихом до свадьбы, мягко говоря, нетрадиционно, но вряд ли кто-то станет спорить с самым опасным доном Нью-Йорка. Тем не менее Аллегра не в восторге от того, что меня швырнули в этот мир без какой-либо поддержки, поэтому она отправила Серу, чтобы та была рядом. И в такие вечера, как этот, когда мне предстоит ужин с Саверо и его главными капо, я особенно остро ощущаю, как сильно ей за это благодарна.
Я сжимаю пальцы Серы под столом и склоняю голову.
— Спасибо, что пришла. Прости, что ты пропускаешь поездку в колледж. Я знаю, как ты ее ждала.
— Не переживай. — Она улыбается, но эта маленькая улыбка совсем меня не убеждает. — Еще будет возможность познакомиться с крутыми отельерами. А с контактами Саверо у меня, может, получится устроиться куда-нибудь, где я смогу учиться и работать одновременно. Возможно, мне даже удастся пройти стажировку в Хэмптоне. Я всегда мечтала туда съездить.
Меня тут же накрывает волна вины.
— Слушай, я ведь могу попробовать поговорить с Саверо прямо сейчас…
Но голос мой сходит на нет, потому что даже сейчас это звучит как-то слишком фантастично. Несмотря на то что я живу в его доме, я почти его не вижу. Не то что поговорить, я толком даже не сталкивалась с ним.
— Тебе не обязательно это делать, — тихо говорит Сера. — Дай всему время. У тебя и так достаточно поводов для волнения, свадьба уже через несколько дней.
При слове «свадьба» я непроизвольно смотрю на Саверо, сидящего напротив. Кроме короткого приветствия, когда мы сели за стол, он ни разу на меня не взглянул. Впрочем, я даже не уверена, заметила бы, если бы и взглянул: его взгляд не оставляет на моей коже того жара, который остается после взгляда его брата.
Я перевожу глаза чуть в сторону, на пустой стул, где, как мне кажется, обычно сидит Кристиано, и грудь тут же сжимает от боли. Он бы отодвинул его, чтобы было место для длинных ног, откинулся бы назад и смотрел на всех сверху вниз, раздумчиво потирая челюсть. Я вижу перед собой, как его торс лениво откинулся назад, как будто ему совсем не нужно никому ничего доказывать.
Я заставляю себя моргнуть, и тут же чувствую, как внутри все сжимается. Саверо смотрит на меня, и выражение у него на лице совсем не дружелюбное. Более того, оно почти враждебное. Я нервно улыбаюсь и опускаю взгляд на свою тарелку с почти нетронутой едой.
— Пенелопа тебя убьет, — говорит Сера, пока я гоняю по тарелке кусочек рыбы вилкой. — Она уже ушила платье на три размера. Я понимаю, это все очень серьезно, выйти замуж за дона, но ты не можешь просто голодать. Так и до состояния «кожа да кости» недалеко.
— Я не голодаю. — Я закидываю в рот крошечный кусочек рыбы и начинаю жевать, чтобы это хоть как-то доказать. Правда, проглотить его оказывается не так просто.
Брови Серы взлетают вверх.
— Как скажешь.
Следующие полчаса мы болтали о пустяках, которые по большей части незначительны и призваны заставить нас почувствовать себя нормальными, законопослушными гражданами США, а не почти уже официальная часть преступного подполья Нью-Йорка. Говорим о занятиях Серы по туризму и гостиничному делу, о том, как Бэмби летом работает в местном детском саду, и о танцевальном выступлении Тесс.
— Аллегра до сих пор не может успокоиться после того, как брат Саверо попросил у нее рецепт спагетти, — с веселым смешком говорит Сера.
Но как только упоминается Кристиано, все мое тело будто вспыхивает изнутри.
Я аккуратно кладу вилку на тарелку и промокаю уголки губ салфеткой, она вполне могла бы быть щитом.
— А где он, кстати? Он же обычно все время где-то рядом с тобой.
Я сглатываю и пытаюсь утихомирить хаос, который поднимается в животе. Со мной явно что-то не так. Ну как, как вообще возможно, чтобы простое упоминание человека доводило до такого, что я перестаю нормально соображать и вести себя как обычный, уравновешенный человек?
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть непринужденно, будто мне действительно все равно.
— Не знаю. Все равно он уезжает.
Я тянусь к бокалу вина, к которому так и не притронулась, и делаю большой глоток, хотя в голове все еще звучит предупреждение Кристиано.
Я упрямо пытаюсь убедить себя, что это не имеет никакого значения. Я для него недостаточно важна, чтобы он остался, так с чего бы ему волноваться, пью я вино или нет? Мысль эта немного успокаивает, и я отпиваю еще.
— Все равно не понимаю, почему он уезжает сразу после свадьбы и бросает брата тянуть все это одному. Разве он не должен быть как минимум капо или чем-то вроде того? Уверена, именно этого хотел бы их отец…
Я понижаю голос, и он выходит у меня почти шипением:
— Сера, я сказала, что не знаю, ладно?
Подношу бокал к губам и допиваю вино до дна.
На лбу у Серы появляется тонкая морщинка, пока она следит взглядом за тем, как исчезает остаток напитка.
— Ладно, — произносит она, но звучит неубедительно. — Просто это… странно. Ну, быть во главе семьи Ди Санто — это же высшая власть. Руководить парой казино, вообще не в сравнение, если уж на то пошло. И он столько времени проводил с тобой… Ну, это просто нечестно, сначала вкладываться, узнавать тебя, свою будущую невестку, а потом вот так всех
