попытках что-то объяснить друзьям.
– Нужна какая-то тайна, – изрек Эди.
– Это и так понятно, – ответил Бени. – Ты ничего нового не сказал. У каждого тайного общества есть тайна, именно поэтому оно и тайное.
– Нет, – с напором возразил Эди. – Тайному обществу нужна еще какая-то тайна помимо тайны его существования, некий стержень, призванный его сплотить.
– Зачем?
– Да затем, что иначе оно распадется. Разгадывание секретов бытия, хранение клада или передача сокровенных знаний о мире из поколения в поколение – вот это может сплотить.
– Думаешь, мы должны придумать себе тайную миссию? – спросил Йони.
– Мы не тайное общество, – возразил Эди. – Это я теоретически рассуждаю.
– Ну, чуточку все-таки тайное, – запротестовал Йони. – Мы собираемся втайне от всех в месте, о котором никто не знает.
– То обстоятельство, что мы – детишки, ни для кого не представляющие интереса, – заметил Эди, – еще не делает нас тайным обществом.
Бени прыснул.
– Думаю, мы все же можем им считаться, – стоял на своем Йони.
Бренд смотрел на себя молодого. Он все еще соглашался с самим собой, даже сейчас.
– Нет, нет и нет. Я говорю об организациях вроде иллюминатов, – сказал Эди. – Они контролируют мир из-за кулис… Или, например, тамплиеры, масоны…
– Знаете, что приходит мне в голову каждый раз, когда кто-то говорит о масонах? – спросил Йони.
В массивную дверь трижды постучали. Троица замолчала и уставилась на нее. Бренд улыбнулся и прикусил губу в предвкушении.
– Ого! – произнес Бени. – Стоило заговорить об иллюминатах, и вот уже за нами пришли. Эти ребята хорошо работают.
Он встал и подошел к двери.
– Ты кого-то еще позвал? – насупился молодой Эди.
– Я же не знал, что у нас тут тайное общество, – улыбнулся Бени, взялся за ручку массивной двери и толкнул ее.
Дверь медленно повернулась на петлях, и перед парнями предстала высокая стройная девушка, настоящая красавица. Ее длинные темные волосы струились всякий раз, как она поворачивала голову из стороны в сторону, большие карие глаза внимательно осматривали пространство, пока не встретились с глазами Йони и Эди.
Профессор Йонатан Бренд наклонился вперед и, опершись на локти, впился в нее взглядом, произнеся вслух то, что юный Йони, который сидел на диване, позволил себе только подумать: «Вау!»
– Элиана, – сказал Бени, – знакомься. Это Йони Бренд, а это Эди Рабинович. Ребята, это Элиана, она переехала с родителями в квартиру над нами, и я подумал, что будет здорово, если она присоединится к нам. Чтобы ей было с кем общаться, по крайней мере, пока она не найдет кого-то поинтереснее нас.
Элиана засмеялась и заправила прядь волос за ухо – жест, который Йони еще предстоит выучить наизусть.
– Привет, – тихо сказала она. – Так ты тот самый гений, а ты – пианист?
– Наоборот, – поправил Йони, – это он пианист.
– Я и гений, – объявил Эди, отхлебнув пива, – и пианист.
Бренд наблюдал за происходящим со стороны. С того ракурса, куда открылся портал, разглядеть лицо молодого Йони не удавалось, но язык тела подсказывал, что юноша теряет голову. Бренд также помнил попытки Эди выглядеть невозмутимым и взрослым, и признание, сделанное несколько дней спустя: Эди злился на себя за то, что не смог держаться естественно. Чего не понял Йони тогда, но что стало очевидным для профессора, так это насколько вся сцена забавляла Бени. Забавляла настолько, что Бренду впервые пришло в голову: а ведь встреча могла быть подстроена Бени ради возможности насладиться смущением друзей от знакомства с красавицей Элианой, для того чтобы юношеский тестостерон, который прежде царил и властвовал в этом месте, сдал свои позиции перед женственной мягкостью, которую она принесла с собой.
Таковы переломные моменты, думал Бренд, когда мир выходит из равновесия. Однажды он сказал студентам на семинаре: вы знаете, что существовало до Вселенной? Возможность перемен. Именно она привела к Большому взрыву, формированию звезд, старту эволюции, зарождению жизни. Без возможности перемен, возможности совершенствования ничего бы этого не было, ничто бы не превращалось и зло не могло бы стать добром. Возможность – это первое условие, основополагающий фактор, и она существует до сих пор, открывая путь к лучшему завтра.
Бени жестом пригласил Элиану сесть на диван рядом с Йони. Взрослый Бренд заметил, как напряглось тело юноши. Теперь он понял, что это не ускользнуло от Элианы, и наклонил голову, забавляясь, почти как Бени.
– Эди объяснял нам, как устроены тайные общества, – сообщил Бени.
– А у вас тут тайное общество? – изумилась Элиана.
– Нет-нет, это всего лишь теоретическая дискуссия, – поспешно отмахнулся Эди. – Мы говорим об организациях вроде иллюминатов или вольных каменщиков.
– Ах да, вот что я хотел сказать! – вспомнил Йони. – Каждый раз, когда кто-то упоминает вольных каменщиков, я представляю себе рой пчелок-каменщиц, которые строят ульи из камешков и песчинок.
Остальные трое молча уставились на него.
– И вот… когда… – Йони смутился, – они уже достроили свой улей, у них полно свободного времени, и они типа… вольные?
Бени улыбнулся, Эди презрительно мотнул головой, а Элиана расхохоталась. Взрослый Бренд выпрямился на своем месте и смотрел на нее, слушал ее короткий, звонкий смех, заново влюбляясь. Это был тот самый смех, который он помнил, свежий смех шестнадцатилетней девушки, который рассеял мрачную ауру бомбоубежища и навсегда отпечатался в его памяти.
Он помнил все в точности. Цвет диванной обивки, лампочку, что свисала с потолка, вечную сырость, прихотливое эхо, в каждом углу свое, то, как Эди водил носом после каждого предложения, которое представлялось ему многозначительным, голубые матерчатые туфли Бени, стук в дверь. И смех Элианы, то, как она выглядела. Портал лишь подтвердил, насколько точно он все помнил.
Еще несколько минут после закрытия портала он продолжал сидеть возле компьютера, взволнованный. Он помнил все в мельчайших подробностях. Все эти годы – бесконечная работа, в успехе которой он никогда не был уверен, все отчаяние и долгие ночи, когда он бился над одним уравнением до рези в глазах, или обнаруживал, что неправильно подключил провода, или умудрялся спалить десятки трансформаторов, на которые спустил кучу денег, – все это стоило того, чтобы снова услышать, как она смеется. В тот первый раз, когда он ее рассмешил.
– Это профессор Йонатан Бренд, – снова произнес он в камеры. – Как я уже говорил, портал работает.
Дорон
Я должен уничтожить кого-то в ближайшие минуты, иначе окажется, что весь последний час прошел впустую, подумал Дорон. Он тихо пробирался вдоль стены, пытаясь высмотреть, есть ли кто-то во дворе. Казалось, все спокойно. Но стоило завернуть за угол, как он тут же наткнулся на фигуру, поджидавшую его в тени. Дорон попытался выстрелить, но фигура
