на самом деле являются исторической правдой. Ему не терпелось вернуться в настоящее, записать все, что роилось в голове, включить лампу, послушать радио, принять душ.
Но, добравшись до середины поля, когда из-за налипшей на сапоги вязкой грязи каждый шаг уже давался с большим трудом, он обнаружил, что ливень стер меловые отметки, оставленные там, где находился портал. Тщетно пытался он угадать правильные камни, удача от него отвернулась. Темное поле теперь казалось зловеще мрачным, влажная трава – предательски густой. В отчаянии он заметался из стороны в сторону – где же они, где эти чертовы вчерашние отметки? – но только снова и снова спотыкался о мелкие камни и здоровенные булыжники.
То ли это место? Тот ли это час? Ему казалось, что он пришел вовремя, а если нет? Может, его вообще занесло не на ту сторону поля? Может, надо было украсть у добродушного священника лампу?
Он огляделся и тихо позвал:
– Йони!
Догадается ли Бренд как-нибудь подсказать ему, где портал? Почему они не обговорили подобную возможность – что, возвратившись, он не найдет отметок? Может, еще рано? А может – холодок прошел по спине от этой мысли, – может, Бренд уже открыл портал, подождал немного и…
Просто закрыл его и ушел?
– Йони?! – Он уже кричал. В поле никого, в деревне все спят, и никто его не услышит. – Бренд! Где ты, Бренд? Отметки смыло дождем. Подай мне знак, где портал! Бренд!
Нет-нет. Он пришел вовремя. Он все верно рассчитал. Он не ошибся. Снова и снова он озирался, искал лучик света, мерцающий фонарь, машущую руку. Хоть что-нибудь. Но нет, Бренд наверняка стоит по другую сторону портала, смотрит на него и ждет, когда он совсем отчается.
Если вообще открывал портал.
– Бре-е-е-е-е-енд! – вопил Эди. – Покажи, где портал, негодяй! Покажи мне, куда идти! Бре-е-е-е-енд!
Тут ему почудился какой-то проблеск во тьме, он ринулся в ту сторону, наткнулся на камень и рухнул в грязную жижу. Ударив кулаком по мокрой земле, он поднялся на колени, проклиная всех и вся, пока в легких не кончился воздух.
На какой-то миг он остановился, прислушался, желая убедиться, что никто не идет к нему, никто не слышит, а затем продолжил вопить в холодной ночи:
– Ты все подстроил, да? Ты этого хотел! Решил затащить меня сюда и оставить здесь. Убийца – вот кто ты, убийца! Какой же я идиот, что не понял этого, какой идиот! Ты давно это спланировал, ты этого хотел, это все, чего ты когда-либо хотел! Уже тридцать лет ты хочешь убрать меня с дороги.
Он поднялся на ноги, крича, вероятно, без особого толку. Бренд просто не открыл портал, и все эти крики бесполезны. Хотя, возможно, Бренд здесь, смотрит на него. Стоит тихонько возле невидимого портала и наблюдает с нездоровым удовлетворением.
– Ты знал, что дождь все смоет. Знал, что отправляешь меня в дождливый день. Ты все предусмотрел, да, Йони? – крикнул Эди в ночь. – Как удобно! Теперь ты можешь бросить меня здесь. Я уверен, ты уже придумал приличное оправдание тому, что я не смог вернуться. Что ты собираешься рассказать Элиане? Что я случайно попытался создать парадокс и погиб? Что портал не открылся? Тебе надо придумать оправдание получше, чтобы утешить ее потом, а? Ведь ради этого все затевалось?
Сильный кашель заставил его замолчать. Бактерии XVII века – кто знает, что он тут подцепил? Еще одна часть плана Бренда, конечно. Он снова принялся метаться по полю, кидаясь то в одну сторону, то в другую, продолжая оглашать тщетными призывами и проклятиями темноту.
– Она моя! Она всегда была моей! Думаешь, если убрать меня, она вдруг поймет, какой ты замечательный? Ты не можешь дать того, что ей нужно, ты должен был давно это понять. Я – залог ее безопасности, я – тот, кого она выбрала, а ты – полный ноль, ненадежный человек, на которого нельзя положиться, – вот что она думает о тебе. Я тебя презираю, я на тебя плюю. Ты заманил меня сюда, чтобы бросить.
Он упал на колени и заплакал. Какой же он глупец, как не заметил ловушки?
* * *
Бренд отхлебнул какао и немного размял шею, пытаясь расслабить одеревеневшие мышцы. Портал закрылся несколько секунд назад, после того как Эди, полный уверенности, шагнул в 1664 год. Бренд все еще сомневался в успехе этого предприятия. Погружение на сутки – это слишком, но Эди так просил… Бренд хотел подарить ему эту победу, возможность стать лидером в своей области, обеспечить прорыв, которого Эди так долго ждал.
Подойдя к компьютеру, профессор ввел новые координаты – то же самое место, но на двадцать четыре часа позже. Посмотрим, что Эди сможет рассказать о повседневной жизни четырехсотлетней давности. Какое прекрасное начало масштабных исследований прошлого…
Бренд активировал портал.
Снова возникло темное поле, запахло мокрой травой. В нескольких десятках метров он увидел Эди, но узнал его не по одежде, не по телосложению, а по голосу. Эди выкрикивал длинный и устрашающий поток проклятий. Профессор немного приблизился к порталу, пытаясь понять, что произошло, в тот самый момент, когда Эди проорал:
– Ты все подстроил, да? Ты этого хотел! Решил затащить меня сюда и оставить здесь.
Бренд так и застыл перед порталом с чашкой какао в руке, уставившись на Эди, который выплескивал в ночь всю копившуюся годами ненависть.
Влажная трава и вопли Эди открыли Бренду, что́ произошло: меловые отметки стерлись. Почему они не предусмотрели возможность дождя? Эди уже некоторое время бродит во тьме, не находя портала, и обвиняет Бренда в предательстве. Какая глупость… А виной всему напряжение… Бренду достаточно просто протянуть руку через портал и помахать. И все. Просто помахать.
Бренд замер, тяжело дыша. По ту сторону портала Эди вскочил и заметался по полю, выкрикивая проклятия в бешенстве, пока наконец не рухнул на колени в нескольких метрах от портала и не заплакал. А Йони Бренд только и мог, что стоять и смотреть на него, одной рукой стискивая чашку, а другую сжав в кулак с такой силой, что, казалось, пальцев ему не разжать уже никогда.
– Ты думаешь, она полюбит тебя? – прошипел Эди. – Она уже ненавидит тебя, так же как я. Я отравлял ее, шаг за шагом. Показал ей все твои трещины, все точки, от нажатия на которые ты рухнешь. Я развеял твой образ великого мечтателя-идеалиста. Да-да. Я никогда не воображал, будто она со мной навсегда. Разве я себя не знаю? Но я позаботился о том, чтобы к тебе
