его это беспокоило.
— Но ты все это не остановил, — свои следующие слова она подбирала с осторожностью. — Я не понимаю, Леван. Ты не такой, как Воголан. Думаю, у тебя должны быть причины для того, чтобы мириться со злом. Но тогда почему…
— Ты слишком небрежно обращаешься со словом «зло».
— А как еще это назвать?
— Ну, ты бы назвала «злом» то, что делали вэлльские солдаты на поле боя во время войны Восьми Гор? Они убивали. Истребляли. — Сафф не ответила, и он продолжил. — Ты использовала бы слово «зло», чтобы описать Аймара из «Потерянного дракона»? Он отнимал жизни во имя высшего блага.
Они свернули с Площади Лансен на Бульвар Аролланов.
— И ты думаешь, что делаешь то же самое?
— Большую часть времени. Бывают и неверные шаги. Тот зельевар в переулке в вечер, когда мы встретились… это был неверный шаг.
— А Белокрылые?
— Их я убивал только в качестве возмездия.
Это не казалось совсем уж честным ответом. Саффрон вспомнила, что он сказал ей тогда в переулке: «Если все это какой-то фокус, я узнаю об этом. И не убью тебя. Я найду всех, кого ты когда-либо любила и выпущу из них всю кровь до капли у тебя на глазах. Растяну их смерти так, чтобы они пришли не одним резким ударом, а серией глубоких ран, от которых ты никогда не оправишься. И когда ты будешь умолять меня тебя убить, я откажусь. Я заставлю тебя жить с этой болью, пока сердце в твоей груди не умрет. И буду этим наслаждаться».
Она знала, что это были не пустые угрозы, но оглядываясь назад, Сафф понимала, что в них была своя доля театральности. Леван просто пытался запугать ее, чтобы держать под контролем, но удовольствие, которое он клялся испытать, разрушая ее жизнь… оно было совсем не про мага, которого она начинала узнавать. В отличие от отца, Леван, кажется, не испытывал никакого удовлетворения от чужих страха или боли. Он лишь верил, что цель оправдывает средства, какой бы эта цель ни была.
И разва Саффрон делала не ровно то же самое? Разве она не убила Нитраса и не изуродовала Касана ради собственных стремлений?
— Ты планируешь надавить на свой источник? — спросил Леван, почему-то меняя тему. — Чтобы он разыскал чары, как просил мой отец?
Сафф почти позабыла, чего от нее требовал Лириан.
Она поморщилась.
— Думаю, мне придется. Если я этого не сделаю, твой отец будет пытать или убьет тех, кто мне дорог.
И как раз в тот момент ее палочка затрещала, и с кончика прозвучал знакомый голос ее дяди Мала.
— Et vocos, Saffron Killoran.
Сафф уставилась на палочку, проклиная то, как все это было не вовремя. Дядя уже дюжину раз пытался связаться с ней после ее освобождения из Дункарзаса, а она все еще не набралась смелости ответить.
Как Саффрон могла ответить милому, доброму магу, который ее вырастил, а она лишь навлекла на него еще больший риск?
— Саффи, любовь моя, у меня такое чувство, будто я разговариваю с кирпичной стеной. Хотя из кладки кремового камня позади ателье Мантий вышел бы лучший собеседник. Надеюсь, ты не онемела снова? Потому что другого варианта наподобие «Потерянного дракона» у меня для тебя не припрятано.
Леван наблюдал, как она борется с эмоциями, но не спросил, при чем тут «Потерянный дракон» или что имел в виду ее дядя, когда говорил про немоту.
После того, как дядя Мал предпринял еще несколько попыток и наконец сдался, сын главаря спросил:
— Тебя воспитывали дяди?
Саффрон отупело кивнула.
— Какими были твои родители?
И снова Сафф не хотелось осквернять память родителей, обсуждая их с кем-то из Кровавой Луны. Однако, она должна была все еще находиться под влиянием эликсира правды, и, следовательно, ответить.
— Моя мама была целителем. Очень и очень хорошим. Когда мне было три или четыре года, она разработала вакцину от роговой оспы, которая помогла купировать серьезную вспышку. Король Квинтан лично наградил ее Вэлльским Орденом Отличия. После этого мама получила дюжину предложений о работе, большинство из которых были в столице, но отвергла их все. Она считала, что жители отдаленных деревень не меньше заслуживают хорошего ухода. — Саффрон печально улыбнулась. — И еще она любила выпить. Особенно медовухи. Этот запах всегда напоминает мне о маме.
А потом твоя мерзкая семейка забрала ее у меня.
— А отец?
В груди Сафф застрял тяжелый, плотный вздох.
— Он был невероятно одаренным чародеем, но не отличался амбициозностью. Папа проводил дни напролет, улучшая наш дом, зачаровывая его новыми, все более абсурдными способами, пока ждал моего возвращения из школы.
В памяти Саффрон что-то шевельнулось. То, что она так и не успела до конца понять.
Слова Аспар той судьбоносной ночью после финальной аттестации.
«Когда-то очень давно я оказалась в огромном долгу перед вашим отцом».
Узнает ли Сафф когда-нибудь, о чем шла речь?
Она снова сжала в руке деревянный медальон, висевший у нее на шее.
— Наша входная дверь меняла цвет в зависимости от того, кто стучал. Это были папины любимые чары. Небесно-голубой, если то был знакомый, ярко-красный, если приходил возлюбленный, настоящий, бывший или будущий. Травянисто-зеленый для врагов, сливово-фиолетовый для старого друга. Ярко-оранжевый для тех, кому можно доверять, бледно-розовый для тех, к кому зарождались чувства. Горчично-желтый для семьи и, кхм, странствующих торговцев. Это была лучшая дверь в мире. Мой кулон — все, что от нее осталось. И от моих родителей.
Два драгоценных камня в деревянной основе. Изумруд и фиолетовый сапфир.
— Я по-прежнему не понимаю, как он создал это заклинание, каким образом магия могла распознавать отношения между людьми настолько точно, что отражала их вовне. Но в ночь смерти родителей дверь сломали, и чары рухнули. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы в медальоне по-прежнему была магия. Тогда бы я в какой-то степени чувствовала, что папа все еще со мной. И кулон точно бы показывал, кому я могу доверять, а кому — нет.
Леван вдруг остановился.
— Можно? — он показал на медальон.
Сафф кивнула, хоть и не понимала, почему у нее перехватило дыхание, когда Леван потянулся к кулону и приподнял его, чтобы разглядеть в свете ближайшего уличного фонаря. Между его бровей пролегла морщинка.
— Думаю, я смогу повторить эти чары. Если тебе этого хочется.
В сердце Саффрон что-то сжалось.
— Но как?
— Я припоминаю похожее заклинание из книги по чарам, что хранится в библиотеке особняка. Этому учебнику шестьсот лет, его написали во времена правления династии Портаран. Они тоже были одаренными
