внезапно перешел на деловой тон, вызывая у славы разочарованный стон. – Сначала мы напишем в столицу, что страшно заняты своими делами. Отгуляем осенний бал и устроим в Ратуше свой собственный, в честь Новолетья. Только сперва я велю переслать сюда твой теплый гардероб, чтобы ты не замерзла, когда с северо-востока подуют зимние ветра. - Но ты же в любом случае спасешь меня от холода? – Лукаво улыбнулась Предслава. – Ты же всегда меня спасаешь. - Само собой. А весной мы посадим в нашем саду пару розовых кустов, чтобы я мог спасать тебя как можно чаще.
Они снова рассмеялись, стоя у окна. Город жил своей жизнью, а Удо думал, что можно составить список хоть из тысячи пунктов, судьба все равно вывернет все по-своему. И совершенно не обязательно в худшую сторону.
Вместо эпилога
- Поздравляю, господа! Вы отлично справились с поставленной задачей. – Герцог Моритц фон Франкен закончил свою речь в честь окончания маневров, передавая эстафету графу фон Биркхольц. - Мне приказано передать, - добавил в свою очередь граф, - что Его Величество нами премного доволен.
Довольный рокот прокатился рядами. И рыцари, с простые солдаты знали, что за подобным подведением итогов всегда следует развеселая пирушка. Начальство, конечно, будет пировать отдельно. Но так оно, может, и лучше. Крепкое пиво быстро развязывает языки, а так точно знаешь, что погуляв сегодня, завтра не отгребешь за неудачную шутку.
Дождавшись, когда на центральное поле лагеря выедут телеги с бочками, Удо дал знак к началу праздника. Офицеры собрались отдельной кучкой, собираясь продолжить празднование в городе. Сержанты и капралы хорошо знали службу, поэтому можно было не опасаться беды, они присмотрят. - Эй, Удо, куда ты спешишь! – Один из приятелей заговорщицки подмигнул, увидев, что Удо начал прощаться. – Пойдем, отпразднуем как следует! У госпожи Улы, говорят, новенькие девочки. - Спасибо, ребята, но я – домой. – Отмахнулся Удо. – Сами знаете, девочки госпожи Улы наследника графству не подарят. - О да, о -да-а... – Понимающе протянул один из рыцарей, уже порядком захмелевший. – У старины Удо такая жена-а... Куда там местным девкам! Только вот являться домой вот так, неожиданно... Кто знает, что там увидишь.
Рыцарь замолчал, потому что один из приятелей отвесил ему хороший такой толчок локтем под ребра. Остальные, хорошо зная графа, настороженно смотрели на происходящее, готовые вмешаться в любой момент. Но к их удивлению, Удо лишь беззаботно рассмеялся. - Как это «кто знает»? К вашему сведению, господа, я всегда знаю, что происходит у меня дома. - Что, и прямо сейчас? – Не выдержал кто-то из присутствующих. - И прямо сейчас. – Вокруг глаз графа собрались морщинки, явно показывая, что он едва сдерживает смех. И от этого остальные рыцари как-то сразу выдохнули, ожидая хорошей шутки. - Прямо сейчас у меня в доме сидит толпа женщин с рукоделием, во главе с супругой господина бургомистра, и перемывает вам кости. - А почему именно нам? - А потому, что у почтенных дам – дочери на выданье. И кто у нас там - следующий завидный холостяк?
*** «Либуше, хочешь посмотреть на нашу главную сплетницу?» - Вопреки ожиданиям, принц Эрик не выглядел особенно гордым, чего следовало бы ожидать после удачно проведенной операции. Это заметил и король Эрих. - Что-то ты не рад, сын. – Заметил он. – Неужели в твои сети попалась настолько жирная рыбка, что ты даже не знаешь, с какой стороны к ней подойти. - Жирная? – Эрик невесело усмехнулся. – Нет, отец, разве же можно так говорить о даме? Ты меня не такому учил. Да и рыбка, скорее, - редкая. - Значит, все-таки – дама. – Королева Ариана недобро прищурилась. – Пожалуй, сын, я бы тоже охотно на нее взглянула. - А я бы сначала взглянул на бумаги. – Генрих, словно чуял подвох, кивнул на папку, лежащую рядом с братом. - После завтрака, мальчики. – Строго заметила королева Ариана. - Да, мама. – В один голос ответили оба принца, чем вызвали улыбку у короля и сдержанные смешки у остальных членов семьи.
После завтрака принц Эрик представил всем бумаги. - Что? И все? – Король Генрих пробежал глазами бумаги и удивленно взглянул на брата. – Так просто? - Ну-у, да. – Принц Эрик развел руками. – Извини, братец, я бы охотно раскрыл для тебя еще один заговор... Но чего нет, того нет.
Королева Либуше, наоборот, выглядела так, словно результаты расследования ее сильно задели. - Н-но... Зачем ей это? – Она подняла на мужа глаза, полные слез.
С детства девочку готовили к тому, что судьба правителей нелегка. Но, все равно, были вещи, которые считались незыблемыми. Семья и свои люди – это те, кто не подведут, не бросят в беде. Предательство брата от второй отцовской жены больно ранило тогда еще принцессу, но, тем не менее, не ей пришлось принимать основные решения. Это было дело Любицкого князя, а ее и Люнборг зацепило только краем. Теперь же перед ней лежали бумаги, которые обвиняли ее человека, одну из ее девушек. И, судя по тому, как смотрели на нее остальные, именно ей, королеве Либуше, придется решать в этот раз. - Зачем? – Королева Ариана смотрела на невестку почти с жалостью. – Да просто так, девочка. Зависть. Досада. Желание досадить. Даже не тебе, сопернице, как она считала.
Да, можно считать, у нее получилось. Либуше снова вчиталась в подготовленные Эриком и его людьми бумаги. Сплетню о Славе и короле Генрихе пустила одна из привезенных княжной девиц. Из менее знатных, но, тем не менее, достаточно доверенных, чтобы остаться в Люнборге и служить бывшей княжне уже в качестве придворной дамы. Пустила не затем, чтобы досадить княжне. И, уж тем более, не затем, чтобы каким-то образом оскорбить молодого короля. Дурочка просто позавидовала более красивой и удачливой соотечественнице, решив таким образом отвадить от нее пару-тройку завидных женихов и (или) пробить себе дорогу поближе к молодой королеве.
После того, как Любина и Горислава были удачно выданы замуж, самой близкой подругой Либуше оставалась Предслава. Красивая, знатная, с богатым приданым и доверием самой королевы. Казалось, надо всего немного – сломать это доверие, и тогда место у самого трона станет свободным. Чего та не ожидала, что сказанные со зла слова заживут своей жизнью. И того, что принц Эрик будет так старательно тянуть
