я. — Ладно, давай работать. Негоже детям в столь нежном возрасте в кабаках невинность разбазаривать. Гляди. — Я поставил на стол пень, который до сих пор стоял рядом со мной на скамье. — Это — артефакт для посвящения в охотники. Предлагаю тебе вступить в мой орден. Если согласен — суй руку в отверстие и говори то же, что я, но про себя.
Неофит посмотрел на пень, на меня. Потом опять на пень и опять на меня.
— Шутить изволишь?
— Вообще, пошутить люблю, но сейчас серьёзен, как кувалда. Решай. Хочешь в охотники — сегодня же заберу тебя с собой, учить стану. Не хочешь — нечего на меня таращиться, ты сам свою судьбу выбрал.
Пацан поджал губы. Я его, в принципе, понимал. Вся эта дичь с пнём выглядела как разводка.
Чтобы подать пример, сунул руку в отверстие со своей стороны. Перчатку снимать не стал. Егор же не снимал, когда меня посвящали.
Поколебавшись, Неофит повторил мой жест. Решил, видимо, что серьёзного подвоха нет, и если над ним и посмеются, то хотя бы руку не оттяпают.
— Я, Владимир, принимаю Неофита в подмастерья.
— Я… Неофит…
— «Принимаю Владимира своим мастером», — подсказал Амвросий, с любопытством наблюдающий за происходящим.
— Принимаю Владимира своим мастером. Ой!
Неофит выдернул руку из пня. Лицо его побагровело, на глаза навернулись слёзы обиды. Но, взглянув на тыльную сторону ладони, пацан приоткрыл рот. И слёзы высохли мигом.
— Это… взаправдашнее? — Он осторожно потрогал пальцем метку.
— Ты — Ополченец-ученик, — сказал я. — Поздравляю.
— Ну, вообще-то, не совсем, — встрял Амвросий. — Чтоб первый ранг принять, родия нужна. Одна. Пока — считай, что ты просто охотник, без ранга. Знаки-то никакие не сработают. Хотя они и с одной родией не сработают. Чтобы Удар открыть, ещё три родии сверх нужно. Манок — две, но Манок без Удара открывать — зачем? Шею подставить? И оружия у тебя нет…
— Слышь, — перебил я, — ну чего ты пацану демотивацию создаёшь?
— А пущай не думает, что в сказку попал! Ты вот, Владимир, хотя бы до Подмастерья сколько шёл? Я — год. Пока-то…
— Сутки, кажется, — попытался я припомнить. — Я ж ещё до посвящения волкодлака случайно прибил, только потом посвятился. Потом сходил — имение отработал. Там Егор пришёл, мы с ним на крыс отправились. Крыс, помню, нормально так было, наверняка я там и апнулся, только деталей уже не помню… Не, ну не сутки, вру. Потому что я только до имения с ночёвкой добирался. Дня два, а то и три… Да чего ты смотришь-то? Это было три месяца назад, а то и больше. Я тебе каждый шаг помнить должен?
— Три месяца? — просипел Амвросий. — Ты в охотниках всего три месяца⁈
— Ну, не три. Скоро четыре будет… Короче, не боись, Неофит, со мной на скамье запасных не засидишься.
Неофит сел на скамью рядом со мной. Вернее, почти упал — ноги его явно не держали.
— Я — охотник, — пробормотал он. — А как же теперь?..
— Да не парься, — посоветовал я. — Всё, что надо, разрулим в рабочем режиме. Завтра пойдём с тобой в какой-нибудь город. Купим перчатку, одежду, обувь подходящую. Меч подберём. Без меча — ну, такое. Первые родии всё равно мечом добывать, не ко всем Сила такую лояльность проявляет, как ко мне. Если к тебе до сих пор не проявила — видать, уже и не. Но это всё фигня. Запоминай мудрость, Неофит: важно не то, какие блага на тебя проливает судьба, а то, что ты делаешь ради достижения поставленных целей.
Неофит кивнул. Судя по серьёзному выражению лица, он действительно записал эту мудрость куда-то на подкорку головного мозга. А я внезапно таким старым себя почувствовал… Вот у пацана только начинается его собственная история. В которой он сначала по неведению служил злу, потом всё потерял и вот, сделался охотником, оказался на самой низшей ступени социальной лестницы. Но — на ступени, и лестница — есть. И есть наставник, напутствия которого, может, и через десять и двадцать лет будут всплывать у него в памяти и помогать принимать жизненно важные решения.
— Аж всплакнуть захотелось, — сказал я, без всякой видимой связи с предшествующим диалогом. — Давай, Амвросий. За пополнение наших рядов.
Выпив и поставив кружку на стол, я обратил внимание на открывшуюся дверь. В дверь вошёл мрачный и суровый Мефодий в сопровождении пятерых охотников, которые старались выглядеть так же мрачно и сурово, хотя это у них не очень получалось.
— Ну что, готов? — спросил я Амвросия, который сидел ко входу спиной. — Идут.
— Всегда готов, — вытер тот рукавом пивную пену с губ. — Сколько их?
— Шестеро, с Мефодием. Да не трогай ты меча раньше времени! Постараемся без драки обойтись. Так, чтобы Мефодий отсюда один ушёл, а нас в Ордене — восемь стало. — Я махнул подавальщику. — Пива принеси!
Тот убежал.
А Мефодий торжественно прошагал к нашему столу. Остановился напротив, пятеро охотников замерли у него за спиной.
— Знаком перенестись даже не пытайся, — грозно глядя на меня, сказал Мефодий. — Из-под земли достанем!
— Да надо больно. Мне сейчас пиво принесут. Неплохое оно тут, кстати. — Я отхлебнул из кружки.
— Встать! — рявкнул Мефодий. — С тобой глава ордена разговаривает!
— Ну, вот и постой хоть иногда, дело полезное. У себя-то в оплоте только и делаешь, что на заднице сидишь. На охоте тебя — когда видали-то в последний раз? А сидячая работа вредная, от неё геморрой бывает.
Мефодий побагровел. Скомандовал своим:
— Взять! В Оплот его!
Ко мне двинулись два охотника.
— Спокойно, мужики, — я поднял руку. — Во избежание недопониманий: в этом кабаке присутствует не один глава ордена. Прежде чем беспределить, подумайте, как вам
