смирись с утратой и научись жить в этом откате, как это сделали мы с братом.
— Вы не понимаете! За мной вернутся!
— Остановись! Никто за тобой не вернется, раз до сих пор не забрали! Чем раньше ты примешь правду, тем будет легче!
— Я докажу…
— Стой!
Дима убежал и нашёл Катю в саду. Без спросу он вселился в неё. Она не на шутку перепугалась, когда Дима перехватил контроль над её телом.
— Дима! — последовал за ним Дахот.
— Она должна помнить все откаты! Она сама вам всё расскажет!
Хранитель не успел остановить его, когда Дима коснулся висков Кати, едва не заставив её голову взорваться от боли. Со скоростью кометы, воспоминания возвращались к ней, поражая количеством прожитых ею откатов.
— Выходи из неё! — потребовала Дахот.
Но Дима не мог, продолжая просматривать вместе с Катей её воспоминания, а затем ощутил произошедшие с ней перемены, словно со стороны наблюдал, как молодая личность уступала более старой. Через пару минут она перехватила над своим телом контроль и сжала кулаки.
— Сраный дуболом, — прошипела Катя, сгибаясь в три погибели.
«Извини, я не знал, что мне делать… я запаниковал», — отвечал Дима. После возвращения к ней воспоминаний ему стало намного спокойнее. Однако на эмоциях он допустил непоправимую ошибку…
— Откатывай, — сказала она, вытирая текущую из носа кровь. — Я не должна ничего помнить в этом откате. Никто из нас не должен.
— Но…
— Дахот, оставь нас. Мне надо кое-что с ним обсудить.
Дима думал, что от хранителя последуют множество вопросов, как это бывало с другими, но Дахот просто ушёл, как она и просила.
Катя буквально выкинула Диму из своего тела, встала напротив и прижала рукой к дереву.
— Не знаю, говорила ли я тебе, но ты в прошлом, которое тебе не изменить, как бы ты не трепыхался!
— Не понимаю.
— Как бы ни странно это звучало, у этого мира всё-таки есть негласные правила. Кто должен умереть — умрет, кто должен быть рожден — родится. И только меняющие реальность это правило могут нарушить и то, если они участники событий.
— Но в лесу…
— Он не убил бы меня, ему бы Иро помешал и наказал бы за ослушание. Та деревня небогата и там мало людей. Поэтому они вместе со мной здоровых девушек в жертву лесу отдали. И матери этих девушек пошли на поклон лично к отцу леса, потому что знали, что Эфо их не услышит. Иро поставил им условие. Одним ребенком девушки заплатят за свои жизни. Вторым — за свою честь и никто не узнает, что они из леса живыми выбрались. Третьим — они больше никогда не попадут в жеребьевку и получат иммунитет.
— И матери согласились?
— Да, они на это пошли, чтобы сохранить жизнь дочерям.
— Но на озере….
— Эфо промахнулся и снова бы был наказан Иро за то, что ослушался.
— Значит и люди на дороге и те, что на деревню напали…
— Если они должны были погибнуть, они погибнут в любом случае. Измениться лишь причина их смерти.
— Раз у этого мира такие правила то, как мы на них влияем? Что мы здесь делаем?
— Мы с тобой не влияем — мы помехи. Единственный раз эти правила были нарушены, когда Махарат вселилась в Ульяну. До этого события, сколько раз я не пыталась дойти до Цахиры у меня не получалось, потому что я не знала этих правил. Я могла влиять на события только, когда прожила бы до года своего исчезновения либо если бы вернулась. Даже когда Ульяна вроде бы убила Люуса… она его не убила, чудом эта сволочь выжила, но время ему отомстило. Разъединило с той оболочкой, которая меняла реальность. Условия-то сохранились, но прежнюю силу он утратил. И, к сожалению, это событие открыло лазейку для Махарат.
— А как же твои дети? Я ведь вмешался…
— Кто должен родиться, тот будет рожден, — повторила Катя. — Неважно как, но это произойдет.
Дима угрюмо скрестил руки на груди, а Катя коснулась его плеча.
— Не воспринимай происходящее близко к сердцу, — сказала она. — В этом откате не самые дерьмовые мои воспоминания.
— Не самое дерьмовое?!
— В одном из предыдущих откатов, когда я впервые потеряла память, она приказала Эфо меня пытать и выяснить, кто я такая и откуда так много знаю. А без памяти я даже языка его не понимала, и думала, что угодила в лапы серийного маньяка-садиста. И Мак откатывал — он не мог прорваться через барьер Эфера, не знал, как меня вытащить, пока не сумел связаться с Дахотом и убедить его помочь до того как Эфо меня перехватит. То, что я попала в жертву лесу — схема Дахота. Как хранитель он не мог открыто помогать и идти против большинства, а там уже в одной деревне матерей подговорил, вдругой — Петра Ивановича. И после всех этих событий с жертвоприношениями к Эфо впервые вернулась память, и знаешь… он едва себя не стёр, как твоя мама. Мак остановил. Поэтому не надо переживать за меня, так как для нас это прошлое.
— Кать, я не понимаю, зачем меня тогда кидают в такие откаты?
— Ты берешь слишком низкими категориями. Какое дело титанам до одной маленькой семьи? Они меняют глобальные вещи, которые влияют на тысячи семей. А ты именно та маленькая гайка, перестановка которой может повлиять рухнет ли вся конструкция или нет. Мы со своей стороны защищаемся, как можем, от последствий их войны.
— Бахо же знает, что они задумали.
— Знает, но не имеет права говорить. Такова цена за дальность и глубину его виденья. Он не может всего рассказывать, что видит, так как вынужден подчиняться уже иному более высокому порядку. Надеюсь, ты поймешь, а сейчас откатывай, тебя заберут позже, — она закашлялась, пачкая руку в крови.
— Катя… меня же прислали сюда еще и потренировать дар, не так ли? Поэтому меня не забирают отсюда? Ты говоришь, не воспринимать всё близко к сердцу… но я не хочу быть тем, кому плевать. Я хочу изменить ситуацию, даже если ты всё равно будешь всё помнить. Не всем же твоим воспоминаниям надо быть плохими. Я хочу попробовать переубедить их.
Катя надолго замолчала, всё сильнее бледнея. Уже не только из носа, но и из глаз у неё потекла кровь.
— Ты можешь изменить немногое… максимум смягчить их отношение… ко мне…
— Ты говорила, что огненный хранитель и лазурный — идеальный тандем. Я этим воспользуюсь.
— Хорошо, — сдалась она. — Запомни. Откатов у тебя ограниченное число. Сколько, не скажу. Если не справишься, тебя
