поверил, — кивнул Дахот. — В солнечном лесу никого не оказалось. Костя ничего об этом не знает.
«Промолчал? Или не мог говорить из-за Махарат?» — недоумевал Дима. Он точно знал, что Костя помнил все откаты, как и Катя. Значит, с какой-то целью брат солгал.
Дима устало закрыл глаза. Конечно, было жаль затраченных усилий, но он снова провалился. Дима уже не слышал, что сказал ему Дахот, откатываясь.
***
— Дим, поговори со мной, — просила Катя, пытаясь его растормошить. — Ты так выглядишь, как будто случился конец света.
— Почти… — отозвался Дима, ковыряясь в песке на дороге.
Он и подумать не мог, что хранители могли быть настолько упрямы в своем неверии, словно религиозные фанатики. Вот им сказали черное есть белое, и они в это верили. На какие только хитрости Дима не шёл, чтобы убедить хотя бы Дахота в том, что он не из сожженного леса… никто ему не верил. Махарат вообще была священной коровой, на которую нельзя ничего плохого сказать. Буквально доходило до драки даже при попытке убедить молодых хранителей в её злых намерениях и что она не мессия леса, а всего лишь лживая корыстная ведьма. Воспоминаниям его не верили, словам подавно.
Димины доводы не входили в систему ценностей хранителей. Они запросто могли поверить бездоказательным словам Махарат и отвергнуть все сухие факты, которые мог предоставить Дима. Верили вымыслу, пустым обещаниям и фантазии просто потому что она им нравилась, потому что её слова звучали красиво. Этого Дима никак не мог принять. Его мама приучила верить только сухим фактам и ничему другому. Она учила его, что любая информация должна быть подвергнута критике. Если человек тебя кормит сказками, которые ты не можешь проверить или на проверку они оказываются набором красивых картинок, то больше никогда этому человеку не стоит верить, особенно политику.
Раньше Диму всегда удивляло, что люди могли вестись на фейковые новости и верить им как настоящим, хотя просто копни поглубже и поймешь, что тебя обманывают. Мама объясняла подобное поведение отсутствием критического мышления, обычной ленью и верой в авторитеты.
И Махарат обладала настолько искусной способностью лгать, что хранители верили в любую её ложь. И единственный раз её ложь раскрыли, когда выяснилось, что Дима не человек. Но тогда Диму поддержал папа… а сейчас его рядом не было…
Во время всей этой возни с доказательствами Дима воскресил абсолютно всех хранителей в округе, до которых смог дотянуться, пришлось даже выращивать новые деревья для них. Но даже этого оказалось недостаточно для убеждений, просто меньше били по лицу… И каждый раз кто-то ставил на них защиту от влияния его магии. Поэтому воскрешать ему больше некого, да и тех, кто помнил, благодаря кому роща появилась не осталось. Идей ноль и желания бороться против упрямства хранителей тоже ноль.
Дима извлек из нагрудного кармана перо Цахиры. Оно открыло перед ним новые возможности, позволяя пользоваться чужим даром не вселяясь в носителя. Но даже перо не помогло ему победить упрямство хранителей.
— Что это? Выглядит… опасно… — призналась Катя, отползая.
— Правильно, оно очень опасное, поэтому к нему ни в коем случае не прикасайся.
— Дим…
Под действием мыслей Димы между ним и Катей образовался невидимый канат, который она чувствовала, но не видела. Не вселяясь в Катю, Дима призвал проекции, используя одно лишь перо.
И мысленно воспроизвел задачу, которую перед собой поставил. Проекция показала ему разговор с Дахотом.
— Ладно… попробуем еще раз, — произнес Дима со вздохом.
Главное было сильно далеко не отходить от Кати, иначе канат рвался, и Дима утрачивал возможность использовать её дар.
До деревни они дошли без происшествий, а там, пользуясь даром Лафо, установил барьер от практически всех хранителей.
— В ж…пу пошли, козлы упрямые! — рявкнул он, оборачиваясь к выходящим из укрытия хранителям и показывая им неприличный жест. — Достали!
— Дим… ты странно себя ведешь…
Он отмахнулся от Кати, спрятал перо и направил к единственному оставшемуся под барьером хранителю — Дахоту.
— Я к вам на тренировку пришёл, — сообщил ему Дима. — И давайте пропустим вступление, а то достало одно и то же повторять по десятому кругу.
— Вы тоже в шоке от его поведения? — спросила Катя у хранителя.
— …
***
— А чему ты у меня обучаться пришёл? — спросил Дахот после того как час погонял Диму в иллюзии.
— Не знаю… чему-то… — со злостью и раздражением отвечал подросток. — Может, хочу научиться вашему упрямству. А может, искусству фанатизма и твердолобости. Нет, наверное, всё-таки упрямству, которое у вас просто… семейное! — и передразнивая Эфо: — Что было в других откатах, не имеет значения, сейчас все враги, поэтому я засуну голову в задницу и будут там сидеть!
— Значит, у мамы получилось вернуть себе память.
У Димы сразу вылетело всё то, что он хотел еще сказать.
— Я прав, вернула, — засмеялся Дахот.
— Я столько, мать его, откатов пытался вас заставить поверить, что я не из сожженного леса! — воскликнул Дима в недоумении. — Как?! Почему?!
Дахот повернулся к нему спиной и снял иллюзию с крыльев. Оказалось, что устройство, которое было в сумке Димы, установили на крылья Дахота.
— Меня не зря назвали королем кошмаров, — улыбнулся он, продолжая посмеиваться.
— Вы…
— Мы с братом сразу проверили твои вещи, и нашли эту штуку. Дахир её узнал, у него же есть чертежи. Решили на меня установить и проверить, как она работает. Заодно понаблюдать за твоим поведением.
— Вы надо мной издевались!
— Я тебя тренировал, — возразил Дахот, разворачиваясь лицом. — Ты достиг… больших успехов в освоении не только своего дара, но и чужого. Можем приступать к следующему этапу.
— Я вас ненавижу…
— Если бы ты знал, что я всё помню, ты бы так усердно не старался.
— Вдвойне ненавижу…
Постояли, помолчали.
— И вы поможете мне убедить Эфо, что я не из сожженного леса и что Махарат — злая ведьма? — спросил Дима, начиная успокаиваться.
— Даже пытаться не буду, — возразил Дахот.
— Но почему?!
— Я уже доложил отцу леса о ходе твоей тренировки, и что удалось от тебя выяснить. Он заинтересован в появлении хранителя, способного путешествовать между откатами. Эфо отныне его проблема.
Дима скрестил руки на груди недовольный ответом хранителя.
— Почему ты сразу к нему не обратился? — спросил Дахот. — За всё время ты даже не пытался с ним договориться, а как раз он мог тебя выслушать.
— Мне нелегко видеть его таким… бездушным, — признался Дима. — Я знаю его другим.
— С трудом представляю…
— Я до сих пор не могу поверить, что вы меня провели… — решил сменить тему Дима.
— Это приходит с
