опытом и возрастом. Если я правильно понял, у тебя было очень и очень мягкое детство.
— Ну да… зато сейчас в жернова ада кидает… наверное, не будь я хранителем, то спятил бы. Потому что моим человеческим родственникам всё намного труднее дается.
Дахот в задумчивости коснулся ствола дерева и наклонился немного вперед.
— Прежде чем я передам тебя Эфо, давай кое-что проверим.
— Что?
— На мой взгляд, ты слишком легко овладел чужим даром. Даже если это не первый твой откат, подобное могут проворачивать объединенные пары.
— Вы имеете в виду, что я слишком легко использовал дар Кати?
— Ты не просто его использовал, ты его… модифицировал с помощью своего, — не сразу подобрал нужное слово Дахот. — Поэтому я хочу в тебя вселиться и посмотреть, как ты справишься с моим даром. И сможешь ли ты вообще его использовать.
— Если смогу, то что?
— Если сможешь, то надо будет пересмотреть твои тренировки и попробовать вселять в тебя разных хранителей.
***
Барьер Дима снял неохотно и только после того, как Дахот пообещал сначала поговорить с чёрными хранителями и убедить их не трогать Катю. И даже Дахоту сразу не поверили, что Дима способен использовать чужие способности без объединения. Их скепсис рассеялся, когда приступили к проверке.
Хранители стояли вокруг Димы и смотрели на него как на подопытную зверушку.
— Как это возможно? — недоумевал Захим. — Я понимаю, что у него две способности, но он не единственный такой особенный.
— Суть не в его способностях, — возразил Дахир. — А в том, что он не отличает свой дар от чужого, плюс накладываются знания того, в кого он вселился или кто в него вселился. Возможно, это последствия третьего перерождения. Надо проверить, как перерожденные между собой взаимодействуют.
— Тогда кому-то лететь за вторым братом к морю, — почесал затылок Дахот.
— Я это сделаю, — вызвался Эфо.
— Он вас испугается, может, убежать, — предупредил Дима.
Хранителя предупреждение не остановило. И уже через час он принес связанного по рукам и ногам Изиса. И снова почему-то вверх ногами.
Изиса развязали и объяснили суть задач.
— Вы хотите, чтобы он вселился в меня, и я использовал его дар? А затем мы поменялись местами? — уточнил он со здоровым скепсисом. — А можно его заменить на девушку, а то как-то это всё выглядит по…
Эфо хватило взгляда, чтобы Изис замолк и согласился с условиями. После проверки выяснилось, что Изис точно так же как и Дима мог легко использовать чужой дар.
— Значит, я бы прав, — кивнул сам себе Дахир, — это свойство хранителей, прошедших третье перерождение.
— Дима, достань-ка перо, — распорядился Дахот. — Может, это еще из-за него?
Дима повиновался, а Изис отошёл подальше, сказав:
— Не, я к этой штуке не прикоснусь, оно Маку едва пол руки не оттяпало.
Хранители переглянулись и под удивленные взгляды близнецов, Эфо отрезал себе кончик крыла. Им же хранитель прикоснулся к перу. В считанные минуты его кончик крыла обгорел до чёрного уголька. Другие хранители проверяли менее радикально и получали одинаковый пепельный результат.
— Понятно. Значит, никто кроме него прикоснуться к перу не может, — сам себе кивнул Дахир, разглядывая обгоревший волос.
— Но почему именно он? — недоумевал Захим. — Что в нём особенного? Кроме хвоста и двух способностей.
К Диме подошла Селиса и наклонилась, чтобы посмотреть прямо на кристалл.
— У него в кристалле что-то… такое же, как было у Кости.
— То есть, — задумчиво протянул Дахир, — можно предположить, что и Костя может к перу прикасаться?
— Будем проверять дальше, — пожал плечами Дахот. — Надо проработать все варианты.
Дима внутренне застонал.
***
Во время небольшой передышки, Изис рассказал, как хорошо провел время на море…
— Вот не надо смотреть на меня как на врага народа! — воскликнул Изис, заметив, как на него уставились брат и двоюродная сестра.
— Мы тут, значит, дерьмо лаптем хлебаем и по морде получаем, — говорил Дима, — а ты на море отдыхал?!
— Свинтус! — поддакнула Катя.
— Ну, не совсем отдыхал… я же откатывался вместе с тобой и меня тренировали использовать дар морские хранители — классные, кстати, ребята, а Сохо вообще мировой мужик. Просто у меня было море рядом как приятный бонус к тренировкам.
Катя обняла нервно подрагивающего Диму, не сводя злобного взгляда с его брата.
— Эй! — отклонился назад Изис. — Мне тоже пришлось нелегко! Я память о себе всем стёр! Потом меня два года Кирилл гонял до твоего превращения! Приятного было мало!
— Кто такой Кирилл? — уточнила Катя.
Изис открыл рот и сразу закрыл его, осознав, что она понятия не имела о собственных детях.
— Потом познакомитесь…
— Тебе не сказали, когда нас заберут? — спросил Дима, сделав глубокий вздох.
— Нас? — уточнил Изис. — Меня заберут ближе к зиме, а тебе вроде не собирались.
— Чего?!
— Ну, так сказал Бахо, а он вообще мало чего поясняет.
— Его пробудили?!
Изис вытянул губы в трубочку.
— Кажется… для меня прошло несколько больше времени, чем для тебя, — признался брат. — По правде сказать, я уже начинаю путаться. Потому что до того, как меня сюда закинули, я общался с тобой будущим, а сейчас… с тобой прошлым. Это дико неудобно. Морда-то одна, а память разная.
— Ты сам хоть понял, что сказал?! — воскликнула Катя.
— Я, наверное, лучше на море вернусь…
Его побили пыльными подушками с двух сторон.
***
Осенью, как только собрали последний урожай, волнения среди людей заметно нарастали. Вначале одна, затем другая семьи собирали немногочисленные пожитки и покидали насиженные места, пока это не приобрело более массовый характер.
— От чего они бегут? — недоумевала Катя, сидя на скамейке и наблюдая, как люди запрягали телеги и бросали дома.
— От войны они бегут, — отвечал Дима, сплевывая травинку.
— Войны… — Катя запахнулась шалью, прикрывая заметно округлившийся живот. — Почему мы тогда сидим?
— А куда нам бежать-то? Мы дома. Если и обороняться то только здесь.
— Легко тебе говорить…
— Кать, ты в этом всё равно участвовать не будешь, тебя отведут к сердцу леса, и ты всё пропустишь.
— Зато он не пропустит, — Катя скосила неодобрительный взгляд на группу чёрных хранителей, среди которых находился и Эфо.
— Он-то точно не погибнет…
Судя по хмурой мине, его ответ её не удовлетворил, и она плотнее закуталась в шаль. Хоть Иро и заставил Эфо притвориться влюбленным, тепла у него к Кате не добавилось. Он относился к ней с учтивой вежливостью, не показывая истинных чувств, которые испытывал к ней. Хотя его глаза уже начали менять цвет под объединение, но процесс был очень медленным, да и память не торопилась к нему возвращаться.
— Он злой стал… — отвернулась Катя.
«Он и был злой» —
