медленно стекали тяжёлые капли алого тумана. Глаз не оторвать, между прочим. Жутко, как на пожаре в соборе, и всё равно не оторваться. И главное, оно больше грело, чем пугало: за эти дни второе Море окончательно перестало ощущаться трофеем и стало просто частью меня. Как шрам, который в итоге признаёшь своим.
Гримуар висел в сети созвездия алой точкой и вёл себя образцово. Девяносто девять узлов держали крепко.
Ну что, к делу.
Поднявшись на плиту, я встал в центр арены и потянулся сознанием наружу, к границе Моря, где в чёрной пустоте маячили гости.
Их там собралось больше обычного. Клыкастые проекции торчали из темноты полукругом, как зрители над ямой, и все таращились поверх меня. На Второе Море.
— Человечишка, — голос Багрота раскатился по пустоте, и в кои-то веки в нём было мало привычной спеси. — Что. Это. Такое.
— Ремонт, — сказал я. — Нравится?
— Это небо… — Багрот подался ближе, заняв клыкастой мордой полгоризонта. — Кровь, огонь и пепел под низкими тучами. Так выглядел наш мир, мальчишка. Наш дом. Я тысячу лет его во сне вижу, а теперь оно висит над твоей лужей.
Полукруг загудел. Демоны переговаривались на своём, рычащем, и в этом рыке отчётливо слышалась растерянность.
— Врёшь, командир, — перебил тощий демон с петушиным гребнем через два постамента от Багрота. Его проекцию заметно потряхивало. — Похоже, да. Только с этим морем что-то не то. Пламя. Вы гляньте на пламя. Оно фиолетовое, оно ЖРЁТ нашу силу, я его чую отсюда. У нас дома огонь так себя никогда… От него кости стынут, вот что!
— Заткнись, — бросил Багрот, но сам сверлил моё небо взглядом ещё долгую минуту. Потом опустил морду и уставился на меня. Он медленно обдумывал увиденное. — Я понял, что ты сделал, человечишка. Ты выпил демоническую силу. Нашу силу. И вплавил её в свою основу. Смертные от такой ноши сгорают заживо или ползут к нам на брюхе, а ты… ты сделал из неё второе море и повесил над ним наш горизонт.
Помолчав, он добавил тише:
— Ты меня удивил. За тысячу лет в этом камне меня удивляли дважды. Оба раза сегодня.
Приятно, конечно. Похвала от тысячелетнего командира легиона дорогого стоит.
— Сочтёмся, — сказал я. — А теперь напомню, зачем я здесь. У нас соглашение, господа. Вы плетёте аватаров, я с ними дерусь. А когда прокачаю технику, срежу с ваших изваяний старые куцые рожки и поставлю вместо них большие светящиеся рога благородного оленя. Ну так как? Очередь сегодня чья?
— Соглашение… — прошипел гребенчатый. Страх в нём, похоже, дозрел и искал выход. — Командир, вы посмотрите на него! Оно стоит посреди НАШЕГО неба и требует спарринга! Да оно же нас этим пламенем… Я отказываюсь! Я его сейчас сам!..
Из темноты над Морем соткался аватар.
Гребенчатый слепил его быстро и зло, без всякого уговора: тварь размером с крепостные ворота, вся из узлов мышц и костяных шипов, рухнула на плиту и, не гася разгона, прыгнула на меня сразу после приземления. Быстрая. Испуганные вообще быстрые.
По уму стоило уйти в сторону и присмотреться к противнику. Ну его, этот ум. К демонам скромность, компания здесь подходящая.
Я шагнул навстречу и ударил ладонью.
«Багряный Разлом» отозвался мгновенно, глубоко, всем Вторым Морем разом. Раньше техника пила по капле, через усилие, а теперь за спиной у неё стоял целый горящий океан, и удар вышел таким, что у меня самого дёрнуло плечо.
ХРУСТ.
По груди аватара пролегла рана от ключицы до бедра. Края её потемнели и осыпались пеплом, багровые нити рванулись внутрь, и тварь треснула вдоль всех линий сразу, как перекалённый горшок. Секунда, и от неё остались только багровые искры над плитой. Искры втянулись в моё верхнее Море, и оно ярко полыхнуло, поглощая силу.
Один удар. От прыжка до пепла.
Над чёрной пустотой повисла такая тишина, что стало слышно, как в сети тихонько шелестит гримуар. Казалось, он вибрировал от избытка силы.
Гребенчатый демон осел на своём постаменте и молчал. Плести второго аватара он явно передумал. Ладно, чего уж: он был в ужасе.
А потом полукруг шевельнулся.
Многоглазый сосед Багрота выпрямился первым. Он молчал, как и все последние недели, только глаза его загорались один за другим, ряд за рядом, и из его тьмы на плиту начала стекать плоть нового аватара, крупнее и плотнее всех, что я видел раньше. Слева от него задвигался ещё один демон, приземистый, весь в костяных пластинах. Справа третий, длинный, с руками до земли.
Три сгустка чужой мощи падали на мою арену одновременно, и каждый гудел от вложенной силы так, что плита отзывалась дрожью.
— Ты хотел тренировку, человечишка, — прогремел Багрот, и в голосе его прорезалось что-то среднее между злостью и азартом. — Легион принял вызов. Посмотрим, как твоё краденое небо выдержит троих.
Аватары поднялись во весь рост. Три тени легли на плиту, сошлись на мне, и по стенам моего фундамента пробежал холодок предвкушения. Моего, между прочим, предвкушения. Плита тут ни при чём.
Трое. Разом. Полных силой под завязку.
Я хрустнул шеей и улыбнулся. Ну держитесь…
Глава 17
Длиннорукий демон первым сорвался с места. Для такой туши он двигался чертовски быстро: руки, волочившиеся по плите, метнулись вперёд, и первый же выпад выбил каменную крошку у меня из-под ног. Я ушёл перекатом, поднялся и тут же согнулся пополам, потому что костяной врезал мне в живот. Приземистый аватар бил коротко, без замаха. Попади он ещё раз, и рёбра сложились бы внутрь.
Из меня выбило весь воздух. Заодно и самомнение.
Третий удар пришёл сверху. А вот его уже можно было встретить. Многоглазый не спешил: его аватар протиснулся сквозь свалку, выбрал момент и опустил лапу.
БАХ!
Я успел скрестить перед собой два Духовных Хлыста, и это спасло рёбра, но плита подо мной треснула, а меня вбило в камень по щиколотку.
Больно. Аж зубы свело.
В прошлых боях аватары приходили по одному, и к каждому я подбирал свой приём. Эти трое сразу работали звеном. Длиннорукий держал дистанцию и перекрывал руками любой отход, костяной давил в ближнем бою, а Многоглазый занял центр плиты и не давал мне оторваться. Кто-то тысячу лет командовал легионами и теперь от души развлекался за мой счёт.
— Строй держать! — прогремел Багрот из-за границы Моря. Ему было
