была сильнее прежней. Огонь обжигал изнутри уже без повода: то на тренировке, то за разделкой, а один раз посреди мирного ужина, когда я всего лишь потянулся за солью. Я давил вспышки волей, пока не сводило челюсти. Ещё немного, и контроль сорвётся. Срок подходил. По моим подсчётам, отпущенный после первой вспышки год заканчивался через месяц, а глубинного материала для Маски у меня всё ещё не было. Скупщики разводили руками, аукционы предлагали хлам, знакомые капитаны обещали «поспрашивать», а Марло со своим затопленным городом застрял где-то на побережье.
Выбор был простой и поганый. Либо к сроку полностью пробудить родословную и выдать себя Главной ветви. Либо отказаться от наследия крови и лишиться защиты, которая спасла меня в Фиолетовой Бездне.
Меня не устраивали оба варианта, а когда меня не устраивают оба варианта, я делаю то, что умею лучше всего. Готовлю третий.
В ту же ночь я расстелил карту побережья. План был такой: довожу технику до предела, беру от спаррингов всё, что смогу. Если Марло не объявится в ближайшие дни, соберу снаряжение и сам пойду в затопленный город. Глубинные воды, говорите, высокого ранга? Значит, нырнём. В конце концов, глубина всегда была моей стихией.
А через три дня я пошёл забирать рекорд.
К этому времени яблони почти окружили площадку со статуями. Только с южной стороны между мягкими зонами оставался проход шириной метра три, и я специально его сохранил. Для рекорда требовалось пройти под давлением от кромки до постамента. Если хоть раз свернуть в безопасную зону, результат обнулялся. Чёрному обелиску, может, всё равно, а мне нет.
В то утро в сквер набилась ярмарочная толпа. Слух о том, что «садовник опять что-то задумал», разнёсся сам: Барнаба с вечера выставил вдоль моего коридора колышки с верёвкой, и город сделал выводы.
Я вышел к кромке, размялся и шагнул в коридор.
До отметки в пятнадцать метров я дошёл без остановки. На двенадцати сдавило виски. На десяти — давление прижало плечи. Перед глазами замелькали чёрный огонь, колонны, клыки над строем. По Морю прокатился холод, и видения исчезли. К концу обучения я умирал по десять раз на дню от тварей пострашнее любых картинок. Кошмары остались прежними, а вот я изменился.
Девять метров. Восемь.
Семь и три десятых метра. Прежний рекорд остался за спиной. Дальше ещё никто не проходил. Давление навалилось сплошной стеной, воздух сопротивлялся каждому движению, и приходилось заставлять тело делать каждый шаг. Пять метров. Три. Гул в голове поднялся до звона, перед глазами плыло, но плита держала, и я держал.
Последний шаг я сделал на упрямстве и протянул руку.
Камень постамента оказался тёплым. Под ладонью он едва заметно пульсировал. Я стоял и считал секунды. Десять. Одиннадцать. Двенадцать, для верности. Статуя давила на разум чужой тысячелетней злобой, а я продолжал считать.
Потом развернулся, пошёл обратно и коснулся чёрной стелы.
ГУ-У-УМ!
Камень вспыхнул сразу. Моё имя поднялось на самый верх, крупнее всех. Первая строка. Дистанция: ноль.
Толпа разом выдохнула, а потом заорала.
— Ноль! Он статую рукой потрогал!
— И яблони тут ни при чём, коридор был чистый!
— Сколько лет ближе семи и четырёх никто подойти не мог…
Самый горластый спорщик случайно сказал главное: проход был чистым, и это видели сотни глаз. Теперь мой рекорд уже не спишут на яблони.
Оставалось закрыть ещё один вопрос.
Я достал последнее обработанное семечко Звёздного яблока — «Семя Изобилия» — и лопатку. Толпа притихла, глядя, как я копаю лунку прямо в своём коридоре, в паре шагов от постамента. Росток пробился из земли, качнулся и развернул листья в сторону рогатой статуи. По скверу прошла знакомая мягкая волна. Спираль замкнулась. Теперь безопасная тропа вела от входа до самых статуй без разрывов, и дойти сюда мог любой практик, которому хватит терпения идти от дерева к дереву.
Толпа сообразила быстро. Вокруг заговорили: «замкнул», «до самых статуй теперь», «это что, и мне можно будет?». Одни смотрели на меня исподлобья, другие широко улыбались и кивали. Кого было больше, поди разбери. Чужой вековой рекорд раздражает, а открытая дорога к статуям радует. Пусть привыкают. Мне под этими деревьями ещё тренироваться, и чем обычнее я для них выгляжу, тем спокойнее сплю.
Я отошёл в ближайшую мягкую зону и сел под яблоню. На посадку ушла часть резерва; за полчаса медитации восстановил достаточно сил, а заодно унял гул в голове. Откладывать следующую встречу было невежливо.
Я нырнул в Море.
В Море продолжалось строительство. Платформа снова раздалась вширь: стены по краю поднялись в мой рост, между ними появились основания арок, а от центра к краям легли проходы. Что тут строится? Обсерватория? Крепость? План застройки обходился без моих советов. Ладно. Достроится — тогда и разберусь.
За границей Моря стоял весь полукруг. И темнота над ним шевелилась.
Они выставили максимально возможный строй. Аватары стояли на плите плотными рядами, а их хозяева за границей Моря выглядели выжатыми: тусклые проекции, искажённые от напряжения лица, злость в каждом взгляде. Прощальный экзамен.
Я поднял ладонь.
— Сразу о расчёте. Снаружи у статуй сейчас толпа, а стража дежурит посменно. Рога я подготовлю после боя, но устанавливать их при сотне свидетелей не полезу. Дайте мне одну-две недели. Прослежу за постами и сменами, выберу время, когда людей будет меньше, и поставлю всё тихо.
Багрот переглянулся с остальными демонами.
— Две недели, человечишка. Не больше.
— По рукам.
Я поднялся на стену фундамента, положил ладонь на камень и выдохнул.
Веер Разлома развернулся от стены на всю ширину плиты. Багровая волна прошла через строй, и аватары осыпались искрами. Все. Одним ударом. Верхнее Море полыхнуло, залив платформу багровым светом.
Повисла долгая тишина. Потом первым через границу на мою плиту шагнул Багрот. Следом протиснулись Многоглазый, гребенчатый, костяной со своими пластинами, длиннорукий и остальные хозяева аватаров, которых я три месяца рубил в щепки каждое утро.
— Счёт закрыт, человечишка, — объявил Багрот с интонацией казначея, зачитывающего приговор. — Десять миллионов аватаров, как договаривались. Легион своё слово сдержал. Теперь твоя очередь. Срок пошёл.
— Рога! — вразнобой поддержали остальные демоны. — Рога давай!
Тысячелетние повелители ужаса. Гроза миров. Стоят в чужом Море и хором требуют оплату, хотя отсрочку согласовали минуту назад. Чисто артель у конторы в день получки.
— Долг признаю полностью. Рога начну готовить сегодня, а за постами прослежу лично. Не позже чем через две недели
