на себе в небо затащил.
— Примерно так и было.
— Тогда держи.
Порывшись здоровой рукой за пазухой, он вытащил плоский дорожный ларец размером с две ладони. Крышка щёлкнула, и я мысленно присвистнул: внутри ларец оказался глубже, чем снаружи. Пространственная работа, простенькая, но добротная. Аристократы. У них даже карманы с двойным дном в буквальном смысле.
Адриан достал из ларца полотняный пакет и положил на стол. Развязал его и подвинул ко мне.
— Угощайся. И вы все налетайте, тут на всех хватит.
В пакете лежали орехи. С виду обычная лещина, разве что крупнее, и скорлупа отливала бронзой. Я взял один, повертел. По скорлупе от макушки к основанию сбегали тонкие выпуклые прожилки. Я посчитал. Девять.
— Орехи Девяти Жил, — объявил Адриан с гордостью поставщика. — Малая секта Спящего Кедра задолжала нам за аренные поставки, расплатилась урожаем. Отец сначала ругался, а потом распробовал. Секта эти орехи для своих бойцов держит и для питомцев перед боями. Укрепляют тело, восстанавливают резерв. Медленно, зато без отката.
Я раздавил скорлупу пальцами.
Ядро внутри было восковым, с медовым отливом, и от него по девяти внутренним жилкам расходилось мягкое тепло. Я закинул его в рот и прикусил.
Хрум.
Так. Интересно. Сначала сливочная сладость, за ней смолистая горчинка, как у кедра, следом ореховая теплота и лёгкий солоноватый финал. Маслянистая плотность без тяжести. А главное, энергия. Она уходила из ядра девятью тонкими ручейками, и каждый ручеёк сам находил дорогу: один потёк в уставшие каналы, второй в мышцы, остальные разбежались по телу, как официанты по залу в час пик. Тихая вежливая подпитка, по глотку.
Продукт с собственной логистикой. В прошлой жизни я бы за такой ингредиент душу заложил, а тут его скармливают ящерам перед боями.
— Ну как? — спросил Адриан.
— Твоя секта сидит на золоте и топит им печку.
Рядом захрустели остальные. Клэйн сгрёб сразу горсть, Рейнар взял два и один, по привычке, протянул своему пятнистому ящеру. Селеста аккуратно расколола орех ножом для фруктов, попробовала и задумчиво посмотрела на пакет, прикидывая, полагаю, биржевую стоимость.
Идиллию прервал Ортвин. Управляющий подошёл к тенту с толстой папкой, и по его лицу сразу читалось: хороших новостей в этой папке нет.
— Госпожа Дайл, вы просили полную сверку по контрактам. Я закончил.
Вытерев пальцы, Элиза раскрыла папку и начала читать. Через минуту у неё дёрнулась бровь. Ещё через минуту она подняла голову. Так смотрят люди, которые пересчитали сдачу и поняли, что их обсчитали на порядок.
— Юный господин. Тут цены.
— Что с ними?
— Они занижены до предела. Контрагенты указаны прежние: пять торговых домов и три секты. Но расчёты и доставка по всем восьми внешним договорам почему-то шли через двух обязательных посредников — «Гельвиг и сыновья» и «Западную жилу». Оба, судя по подписям поручителей, принадлежат людям Клейнов. Плантации продавали люцерну этим домам по ставке, которая не покрывала даже прямых расходов на сбор, сушку и доставку. Содержание опор ложилось на нас отдельной статьёй расходов. А посредники перепродавали товар сектам и в соседние регионы втридорога.
Ортвин кивнул.
— Всё верно. Клейны торговали сами с собой. Недостачу и расходы на опоры закрывали внутренними авансами, а прибыль оставляли у торговых домов. Теперь авансы и квота на кристаллы остались у Клейнов, а у нас — их убыточные договоры. Цены зафиксированы на годы вперёд, и разорвать их без неустойки нельзя.
Вот оно что. Селеста оказалась права лишь формально: объёмы действительно уходили на экспорт, но сливки собирал совсем другой дом. Снаружи миллионное хозяйство, внутри — дойная корова, у которой молоко забирали до капли, а сено записывали в долг. Леопольд поставил на кон четыре сундука, заранее вынув из них всю прибыль.
— То есть даже с дождём… — начала Элиза.
— Даже с дождём мы вырастим прекрасный урожай и продадим его в убыток, — закончил я. — Земля спасена. Урожай спасён. А бизнес без нового источника дохода всё равно сожрёт сам себя.
Под тентом стало тихо. Марек с Юстом переглянулись: для рабочих такие новости всегда означают увольнение.
Я вертел в пальцах бронзовый орех и смотрел на широкие междурядья ближнего поля. Люцерна занимала ряды, а между ними лежала пустая, теперь напитанная дождём земля. Но контракты Клейнов касались только люцерны.
Так-так-так.
Цены на люцерну зафиксированы. А на всё остальное, что вырастет на этой земле, никаких договоров нет.
— Адриан.
— М?
— Сколько стоит горсть таких орехов на рынке?
— На рынке ты их не найдёшь, — он почесал затылок. — В свободной продаже их попросту нет, секта отпускает излишки под заказ, по золотому за дюжину. Отец за нашу партию списал долг в четыреста золотых и посчитал, что продешевил.
По золотому за дюжину. Люцерну мы продаём телегами за медь, а тут дюжина орехов тянет на золотой.
— У твоей секты есть семенной запас?
Адриан перестал жевать. Он посмотрел на меня, потом на междурядья, потом снова на меня, и на его лице медленно проступило понимание, а следом восторг.
— Шеф. Ты хочешь засадить междурядья орехом.
— Я хочу, чтобы дом Лирмонт предоставил семенной фонд, а плантации Винтерскай его вырастили. Позже добавим лекарственные травы. Ты получаешь право первоочередного выкупа урожая для арены и своих зверей.
— И долю, — быстро сказал Адриан. Купеческая кровь в нём проснулась мгновенно. — Десять процентов с ореховых продаж.
— Пять. Земля моя, дождь мой, работа моя.
— Семена мои, шеф. И договариваться со Спящим Кедром тоже мне. Восемь.
— Семь. И я кормлю твоих бойцов на арене по старому контракту ещё год без пересмотра цен.
ХЛОП!
Адриан припечатал здоровой ладонью по столу.
— По рукам! Элиза, записывай, пока он щедрый!
— Уже пишу, — Элиза действительно писала, и уголки губ у неё ползли вверх. — Семенной фонд от дома Лирмонт, доля семь процентов с ореховой выручки, первоочередной выкуп по рыночной цене. Юный господин, подпишете после обеда, я подготовлю два экземпляра.
Селеста отсалютовала мне недоеденным орехом.
— Господин Ив, я начинаю понимать, почему Клейны вас так не любят. Вы за одно утро превратили их дойную корову в свой золотой рудник.
— Ну что вы. Рудник будет к осени. Пока это просто грядка.
Заказ прибыл через два дня.
Адриан лично доставил мешок на паре наёмных лошадей с видом человека, везущего казну империи. Внутри обычной джутовой ткани перекатывались сотни бронзовых орехов, и
