и остался сидеть.
Патриарх Клейн поднял навстречу свою силу. Его аура продержалась пару секунд и погасла. Слишком велика была разница в боевой мощи и плотности энергии между обычными практиками и членами сект, пусть они и находились на одном уровне культивации.
Скарн вернулся к перчатке. Тени втянулись обратно под кресло, и тяжесть ушла.
— Гнездового растят двадцать лет, — сказал он. — Ваш щенок скормил его повару за один вечер. Восемьсот тысяч я беру по нижней цене, потому что помню, кто кормил западный отбор последние годы.
Патриарх повернул на пальце перстень с двумя ключами.
— Дом заплатит.
— Знаю. Мальчишку забираю сегодня.
— Назовите выкуп.
— За учеников выкупа не берут. — Скарн поднялся и убрал нож. — Он пойдёт в западные вольеры, к нижним клеткам, где чистят за гончими, и останется там, пока не отработает зверя. При его способностях это лет пятьдесят.
— Пятьдесят? — Леопольд рванулся вперёд на коленях. — Дед, скажи ему!
Старик посмотрел на внука сверху вниз.
— У тебя было трое зверей, — сказал он. — А у него была голова.
Скарн подошёл, поддел лезвием серый пояс и разрезал его у бедра. Ткань упала на мрамор. Костяную бляшку он снял сам, обтёр о рукав и убрал в связку, где такие бляшки висели десятками. Взамен на талии внука патриарха затянулся грубый ремень с выжженным номером.
Двое в сером взяли Леопольда под локти. Он упирался пятками и звал отца через всю комнату, но Гельмут смотрел в пол.
У дверей Скарн обернулся.
— И запомните напоследок. Ворота Своры для вашего рода закрыты на сто лет, и там, где нас слушают, вашим щенкам пояса тоже не дадут.
Дверь закрылась мягко, потому что двери в этом доме не хлопали никогда.
Патриарх постоял, потом сел в своё кресло.
— Сто лет, — сказал он в тишину. — Мальчик думал, что ставит на кон четыре хозяйства, а поставил четыре поколения.
Он перевёл взгляд на алхимика.
— А ты обещал мне, что кухня этого повара развалится после первой же проверки.
Трусарус прижал ладонь к борту мантии, где раньше висел гильдейский знак, и промолчал.
— Отец, есть решение короче, — сказал Гельмут. — Мальчишка ездит по городу с котом и мешком рыбы, а охрана у него из портовых с наколками на лбу. Дорога в сады идёт через пустой участок. Тихая работа, чужие руки, а через месяц наследство раздерут его же компаньоны.
Патриарх ударил ладонью по столешнице.
ХЛОП!
— Дурак. Ты предлагаешь убить личного ученика Верховного Старейшины Игниса. За своих Фениксы приходят всем крылом. Они вырежут род до последнего младенца в колыбели, а город будет смотреть молча, потому что каждый поймёт, за что.
— Тогда что?
— Тут нужно действовать тоньше. Я лично займусь мальчишкой, и он ещё пожалеет не только о том, что перешёл дорогу нашему дому, а вообще что на свет родился…
Глава 16
— Сверху, — ответил я, ткнув пальцем в небо.
Селеста подняла бровь и послушно посмотрела вверх. Клэйн тоже задрал голову и, обнаружив одинокое облако, на всякий случай кивнул с умным видом.
Объяснять я ничего не стал. Зрелище скажет само за себя. К тому же оставался крошечный шанс, что вместо чуда выйдет конфуз, а свой позор я предпочитаю репетировать без зрителей.
Впрочем, обошлось без репетиций. Сразу премьера.
Через час двор усадьбы напоминал военный лагерь. Юст пригнал телегу с изношенной опорой, и теперь гранёный каменный столб с медными кольцами лежал у крыльца, как поваленный идол. За стеклянной панелью в его основании тускло серел кристалл размером с кулак. Трещина делила его наискось, и светилась только нижняя треть.
Описание дождя от Системы я прочитал ещё за завтраком, но начинать я решил с малого. Сперва стоило убедиться, что камень вообще договорится с местными артефактами.
Я присел у панели и приложил Осколок Небосвода к медному кольцу.
Для всех вокруг это был звёздный артефакт дома Клейн, который Леопольд три года таскал на поясе вместо брошки. Удобная версия. Она объясняла всё и заодно избавляла меня от вопросов, на которые я отвечать не собирался.
Тонкая струйка силы ушла из ладони в тёмно-синий камень. Осколок отозвался прохладой и, вспыхнув искрами, погнал по медным кольцам голубую волну. Кристалл за стеклом мигнул. Потом ещё раз. Потом трещина засветилась изнутри, и мёртвая верхняя часть камня начала наливаться светом, как раскаляющийся уголь.
— Артефакт принял заряд, — поразился Ортвин. Он стоял над душой с самого утра. — Господин Винтерскай, этот кристалл списали ещё при Клейнах.
Списали, а он работает. Убрав Осколок, я прикинул расклад.
Одна опора выпила из меня примерно двадцатую часть резерва. Сорок две опоры на этой плантации и больше полутора сотен на всех четырёх. Больше недели работы с полным истощением каждый вечер, и всё это ради камней, которые доживают последние месяцы. Накачивать умирающее железо своей силой. Гениальный бизнес-план, обнять и плакать.
Нет уж. Если уж поливать, то землю.
Я открыл Системный Интерфейс и ещё раз перечитал описание, которое утром заставило меня забыть про недоеденного краба.
«Осколок Небосвода»
Класс: звёздный артефакт (фрагмент).
Стихия: чистая вода.
Режим «Духовный Дождь»
Артефакт поднимает вложенную духовную энергию в небо и связывает её с водой. Насыщенное небо отвечает грозой. Пролившаяся вода проводит энергию в почву и перезапускает истощённые накопительные артефакты. Водная составляющая испаряется, в земле остаётся очищенная сила.
Условие: дождь прольётся лишь из неба, насыщенного свободной энергией. Размах грозы зависит от объёма, поднятого артефактом.
Перезарядка: семь суток.
Семь суток на перезарядку. Значит, право на ошибку у меня всего одно, и тратить его надо с умом.
К полудню на выделенном участке собралась вся усадьба. Юст расчистил квадрат в двадцать шагов, как я и просил: серая, спёкшаяся земля с редкими нитками мёртвой люцерны. Рядом выстроились рабочие ночной и дневной смен, за ними мои, городские. Адриан устроил перевязанную руку на груди и делал вид, что просто прогуливается. Каталина, которую с утра вернул из города посыльный экипаж, принесла ящик с колбами. Дина притащилась следом и села мне на ногу.
На этот участок было больно смотреть. Соседние поля светились голубыми линиями и серебрились люцерной, а здесь земля была цвета старой золы, и даже утренний туман обходил её стороной. Шесть лет из неё тянули соки, а когда выжали досуха, просто отвернулись. Знакомая история. С людьми так
