ловил вай-фай и написывал Нике через мессенджеры. Сообщения не доходили и содержание их становилось все несдержанней. У любого прочитавшего волосы бы встали дыбом даже в подмышках. Аркадий зверел, внутренний яд накапливался, не находил выхода.
Сука должна заплатить, размышлял он вечерами, исподлобья наблюдая, как жена мечется по номеру прихорашиваясь и распихивая детей по одежонке, перед выходом.
— Платье смени, — бухтит он на замученную женщину.
Жена в длинном хлопковом сарафане, пышные рукава до локтей, вырез лодочкой, ничего не открывает, разве по спине такой же.
— Выглядишь, как шлюха, — тяжело, словно камни, роняет слова Аркадий. — Позоришься.
— Ты же сам платье хвалил, мы его вместе покупали, — по глупости противоречит девушка, успокаивая младшего, не желающего соглашаться с панамкой.
Удачно наклонилась над ребенком, Аркадий прикинул, что достает ее ногой, охота пнуть, достала, ни хрена не понимает. Лидер по жизни пересилил себя, поднялся, хватанул жену за волосы и толкнул к стене, схватил ее за лицо рукой, безжалостно смазывая легкий макияж. Младший расплакался с новой силой.
— Ты что меня не слышала? — рявкнул Аркадий и ткнул ее затылком в стену, не сильно, не так, как хотелось, но доходчиво, заставил себя убрать руку.
— Слышала, — испугано залепетала молодая замужняя мамочка. — Прости, Аркаша.
— Не называй меня этим уебанским именем, — становилось хуже, гнев не отступал, некормленый зверь рвался наружу, жалких подачек ему мало, он еще помнит другие времена, когда кормили от пуза и не желает получать меньше.
— Прости, я сейчас переоденусь, — окончательно пошла на попятный жена.
— Можешь не стараться, мы никуда не идем, — окончательно постановил Аркадий, надо же было дуре испортить ему вечер.
В номере воцарилась мертвая тишина. Старший ребенок приобрел необходимые навыки выживания в своей семье и умел себя правильно вести, заполз подальше в угол кровати и полностью погрузился в выданный матерью планшет. Младший мальчик постепенно отходил от шока и начал капризничать, она его укачивала, не замечая катящихся по лицу слез. Она не знала, чем помочь своему мужчине и чувствовала себя несчастной. Совсем недавно они были счастливы, шло своим чередом, она занималась бытом, Аркадий работал и приносил домой деньги, родились дети. Нужно ждать, решила в конце концов, плохой период, пройдет, еще с улыбкой вспоминать будут или лучше забудут навсегда, словно страшный сон.
Аркадий топтался на балконе, он курил, больше заняться нечем. Сел на плетенный стул у небольшого круглого столика, вынул из кармана смартфон и уставился в светящийся экран. В номерах вай-фая не было, отель средней руки, многие удобства здесь ограничены. Открыл вкладку мессенджера и начал перечитывать сообщения непринятые Никой.
Пару недель назад, только после последнего разговора:
«Возьми трубку, ты, сука. Мы не расстались, пока я не сказал. Адрес мне скинь, я приеду и нормально поговорим».
Через несколько дней:
«Ну че? На стены там не лезешь? Резать себя не начала? Пришли адресок, папочка приедет и поможет тебе, как умеет. Ремнем тебя до полос отхожу. Давай, сучка, звони».
Вчера:
«Я убью тебя, поняла. Найду, разрежу брюхо и буду кишки на руку мотать. Ты сдохнешь, но подыхать будешь мееедленно. Но для начала выебу. Хотя может не стоит? С члена на член прыгаешь, да? По рукам пошла. Шлюха. Паскуда лживая. Знаю одну игру, тебе понравится. Бабам же нравится шампанское. Сначала бутылку откроем в честь встречи, потом ты его с пола слижешь. Засунем ее тебе в пизду, с горлышка, чтобы шло полегче. Я ее прямо в тебе разобью. Будет сложно, стекло у них толстое, придется потерпеть. А знаешь почему? Хорошая шлюха — мертвая шлюха. Жди меня, я скоро».
Красочные угрозы не дошли до адресата, но странным образом позволяли Аркадию обрести подобие равновесия. Окна их номера выходили прямо на бассейн. Веселые, пьяные крики от него и многоголосый смех мешали ему погрузиться в медитативное состояние. Пришлось возвращаться в комнату. Дети уснули. Аркадий предпочитал спать один, поэтому занимал вторую спальню, оставляя жену с ребятишками в другой. Теперь молча потянул ее за собой. Нужно расслабиться и поспать нормально, последнее время уснуть целая проблема. Один из способов — хорошенько потрахаться перед сном. Жена молча следовала за ним, в их семье не практиковались долгие женские обидки и в сексе Аркадию не отказывали, несмотря ни на что. Она легла на спину и расставила ноги, согнув в коленях. Делала вроде как надо, но все равно дико раздражала. Аркадию пришлось подрочить, агрегат барахлил, член не вскакивал по стойке смирно по любому щелчку. Эх, а были ведь времена. Он вставил с горем пополам и начал елозить по женщине, стараясь не раскачиваться, хлипкая мебель чуть что начинала скрипеть и могли проснуться дети. Семейный секс в семье среднего класса мероприятие обремененное многими переменными и их нужно учитывать. Ничего не выходило, тверже член не стал в итоге вообще упал. Аркадий разочаровано отвалился в сторону.
— Ни хрена в постели не умеешь, — злым, обиженным шепотом выдохнул Аркадий в сторону молчащей жены. — И жопа толстая, сколько говорил ходи в зал, с беременности уже год прошло. С тобой можно импотентом стать.
Оставалось только одно. Аркадий вскочил с кровати, натянул штаны и пошел в бар, работающий круглосуточно, если за деньги. Его жена осталась в темноте, продолжила глотать слезы.
Вернулись в Москву. Аркадий загорел и как-то оплыл, особенно лицо. У его женщины, наоборот, скулы заострились, взгляд просто мученический, наверное, перелет не удался, решали случайные люди, на миг поймавшие его в толпе. С горем пополам запихнув семью в квартиру, сам Аркадий остался дома до вечера. Занял ванну на несколько часов, не раздумывая нужно ли другим помыться. Листал и листал вкладки, вбивал запросы. Купил шлюху за хорошие такие деньги согласную на порку.
Плохо выбрал, нужно было на трассе обычную шалаву снять и метелить ее пока не надоест. Хотелось комфорта, кровати, отдельного номера, за то и поплатился. Девка оказалась не первой свежести, затирала ему про какие-то стоп-слова, прежде чем раздеться. Аркадий не слушал, ремень он уже приготовил. Черный, тяжелый, из толстой с трудом гнущейся кожи, оставляющей петлю, а не запросто складывающийся вдвое. Крупную пряжку и свободный конец пришлось зажать в руке. Аркадий любил бить пряжкой, несколько ударов среди прочих мог себе позволить, чтобы с настоящими ссадинами и царапинами. Вид крови успокаивал, заставлял зверя внутри сыто облизываться и заваливаться спать надолго, не беспокоить его, не скрести когтями нежную душу. Неважно, что порой оставались шрамы. Женщина должна быть гладкой везде и без изъянов, шрамы к последним вполне относились. Противоречие нисколько не смущало Аркадия.
