не до конца, временно полегчало.
Надо искать Нику. Надо взять нормальный кредит и перекрыть кредитные карты. Подсчитав финансы, Аркадий пригорюнился. На нем весит ипотека и кредит за машину, две кредитки по нулям, то есть еще миллион. Пораскинул мозгами и взял в банке сразу два, пришлось тащить с собой жену, чтобы она тоже расписалась. Не совсем безнадежная, лишних вопросов не задавала. Одну кредитную карту Аркадий погасил и закрыл счет, со второй хотел поступить так же, но поразмыслив, оставил на всякий случай, не осознавая, что тонет в финансовом болоте. В идеале кредитной карты не должно быть вообще, либо ее лимит не должен превышать дохода за месяц. Аркадий зарабатывал около ста пятидесяти без премий. Для Москвы маловато, для семьи из четырех человек вовсе впритык. Придется выгнать нахлебницу на работу, пусть тоже тянет лямку. Аркадий работающих женщин крайне не одобрял, в офисах сплошной разврат, но деваться некуда.
Порассуждав и обретя в одночасье миллион, он начал снова охотиться на Нику. Человека из конторы сотового оператора он искал еще месяц, продолжая налегать на бутылку. Вот она, вожделенная детализация ее телефона. Особую ценность представляли вовсе не ее собеседники, там же отбивались базовые станции. Сбежавшая от него сука в Санкт-Петербурге. Аркадий прямо видел адреса, можно поехать и возле дома выследить. До него не сразу дошло, по телевизору иначе показывают, что отбиваются адреса базовых станций и покрывают они совсем не маленькую площадь.
Выпавший в привычную рабочую колею, Аркадий думал о Нике постоянно, каждый день, не пропуская. Гениальные мысли его не посещали. Он не был знаком с ее семьей, но знал о них, в курсе про ссору в общих чертах, причину Ника никому не называла. У скромного отца Ники, обладающего, кстати, настоящими научными наградами и заслугами, неоднократно получавшего гранты на исследования и полноправного доктора наук, страничка в социальных сетях практически не обновлялась. У матери и двух сестер иначе. Аркадий ненавидел выставляющихся женщин, будто они что-то представляют из себя. Обычные курицы, понтов же хватит на десятерых. В конце лета посетил их страницы он от отчаяния, не иначе, на самом деле бывал регулярно, читал посты Ларисы Анатольевны о пропавшей дочери и ухмылялся. Ему чудилась некая власть в том, что он точно знает где Ника и никогда этой заучке не расскажет. Скорчив постную рожу, листал ее ленту, статьи, статьи, конференции, фотография со студентами, скромная заметка, Ника нашлась. Аркадий подскочил, чуть не грохнувшись с офисного кресла. Забил на работу и до конца дня шерстил страницу в поисках информации. Кроме одной заметки ничего. Кинулся на страницу Киры, она редко писала тексты, зато фотографий из отпуска в Питере полно и на двух из них Ника собственной персоной.
Ему не понравилось, как она выглядит. Сначала не мог определить почему. Платье слишком открытое. Чего ожидать от бляди? Беспокоило другое. Она изменилась, не внешне даже, пусть выглядела дорого. Выражение лица, глаз, выпрямленная спина, посадка головы. Ника словно перешла в другую категорию женщин, которые ему были не по статусу. Такие красотки давно куплены и не в кредит, сполна оплачены мужиками, посчитавшими бы его нынешнюю финансовую яму смешной. Возможно, они бы посмеялись и над ним. Может быть, сидят вечерами и хохочут, вспоминая Аркадия. Офисный невольник сжал кулаки по столом и заскрежетал зубами. С чего бы вдруг Аркадию становиться центром внимания Ники и ее мужчины, он не подумал. Обвила его вокруг пальца, сбежала и трахается со всякими, выкинув его из жизни, как ненужную вещь. Но с ним так нельзя, он докажет, доберется до нее.
Аркадий кивнул сам себе, подвинулся ближе к рабочему столу и сосредоточенно погрузился в работу. Не ту, за которую ему платили, позволяя держаться на плаву в бурном море потребительских кредитов. Он создавал фейковую страницу, старательно, продумывая каждую мелочь. Использовал свои фотографии, имя оставил, изменив фамилию. На его новой странице не было никаких упоминаний о жене и детях, фотки выбрал, где он помоложе, выставляя на передний план, где он за рулем дорогой тачки знакомого-холостяка. Аркадий поддерживал физическую форму, пусть не так старательно, как следовало и фото из спортивного зала в одних шортах и майке тоже пошли в ход. Крючок готов, лишь бы глупая рыбка клюнула. Кинул запрос Кире на добавление в друзья. Сучка приняла его спустя сутки, дав доступ к закрытым альбомам. Аркадий просмотрел и отлайкал сплошняком, ничего интересного, фото с Никой только в последнем.
Аркадий выдохнул и начал налаживать общение, он умел казаться пай-мальчиком, особенно на расстоянии, говорил только правильные вещи, признавался лишь в верных поступках, кто проверит совершал или нет. За него хотелось замуж.
Кира сначала провела ревизию его страницы. Проверила даты на альбомах. Аркадий оказался не дурак, и страница выглядела, будто он ее вел несколько лет. Мужчина фактурный и вроде не бедный. Не Терновский, конечно, на поверку оказавшийся мерзким извращенцем. Вскоре они начали строчить друг другу сообщения целыми днями, желали доброго утра и спокойной ночи. Аркадий исправно присылал рисованные букеты. Сначала по одному, потом чаще среди слов начали мелькать красные сердечки и смайлики. Он расспрашивал ее обо всем, хотел получше узнать и встретиться. Кира знала толк в соперничестве и разных конкурсах. И четко различала конкуренцию внутри семьи и вне ее. На семейных ристалищах Кира и Ника непримиримые, противоборствующие стороны, где Лев выступает трофеем, добытым и с гордостью принесенным под ноги их матери. Но за пределами семьи сестра, захомутавшая Терновского, становилась бонусом самой Киры, ими можно было хвастаться. Аркадию пришлось постараться, но не слишком сильно.
Глава 21. Свадьба
Ника с огромным трудом смогла выбрать домработницу. Кандидатки, младше срока пяти не рассматривались вообще. Большинство она отметала еще на стадии резюме. Дом запускать нельзя. Лев категорически запрещал ей брать на себя домашние обязанности. В качестве тематической дисциплины, учел ее потребности в служении и уступил заботу о своем гардеробе, вместе с девайсами.
В свободное от цветочного магазина время она часами занималась его вещами. Перебирала галстуки, развешивая их по цвету и узору. Наглаживала рубашки, вывешивала на плечики, застегивая каждую мелкую пуговицу, расправляла рукава и малейшие складки. Специальным бумажным липким валиком чистила его пиджаки, не допуская самой незначительной пушинки. Пиджаки не стирали, сдавали в химчистку куда реже другой одежды, и они пахли стойкой туалетной водой Терновского. Ника их обнимала, утыкалась в них лицом. Лев ей не запрещал и был довольно тактильным человеком, но его она смущалась обнимать
