ни с того, ни с сего, слишком большая вольность. Тем более он целыми днями пропадал на работе, иногда накатывало. Чистила его запонки, часы и обувь. Перебрала совершенно заброшенные заколки для галстуков, который он от чего-то не носил. Научилась завязывать узлы на галстуках тремя десятками разных способов. Разложила в комоде его трусы аккуратными рядами, свернув их в милые и очень удобные рулончики. Навела ранжир среди носков. Ей совершенно не надоедало, она словно постоянно к нему прикасалась, прямо и вещественно заботилась о нем.
Игрушки вызывали другие чувства. Много усердия они не требовали: помыть, почистить и убрать после использования. Их она тоже держала в порядке, на заранее определенных местах и полностью готовыми к употреблению. Проверяя их и поправляя стройные ряды на выстланном тканью дне ящиков, Ника вспоминала, вздрагивала, сводила ноги плотнее, запрещая возбуждению разгораться. Не помогало, по телу разливалась истома. Особенно ей нравились ударные девайсы, но сами они ничто, лишь приложение к ее жестокому мужчине. Лев еще прощупывал ее болевой порог и возможности. Она улетала, следуя за ним в темные небеса, под защитой его сильных крыльев, выше и выше. До него вовсе не умела. Он поставил ее на крыло, научил, показал, что выбранная ею тесная клетка совсем непригодна для жилья. Ника верила ему, она давно поняла, что пропала. Полюбила его до самозабвения, она ему уже призналась, раньше, чем себе. Он не ответил, казалось закономерным и не слишком важным. Люди разные. Ей больше нравилось любить, чем быть любимой. Хотя она бы не отказалась от взаимности, жаль не в этой жизни. Девушка чувствовала, что такого у нее больше не будет. Один раз достаточно, сама возможность других отношений и чувств вызывала острое отторжение, она сохранит ему верность и после расставания.
Совершив над собой насилие, через две недели после увольнения Марии, наняла улыбчивую обрусевшую узбечку. Ей понравился ее чистый, неиспорченный долгой городской жизнь взгляд. Исполнительная, правила запоминала сразу и не нарушала. Не по-восточному широко раскрыла глаза, узнав сумму зарплаты. Ключ ей выдали только один из трех, отпирающий самый несложный замок. Пригождался он ей обычно, чтобы запирать квартиру. Приходила она рано, заставала Нику перед работой. Сама девушка теперь запиралась в квартире изнутри на засов. Захочешь — снаружи не откроешь. Рита снилась ей в кошмарах, они оказывались вместе с ней в пышно убранном зале, обе в свадебных платьях. Заканчивались сны тем, что Ника убегала в слезах, хотя Льва ей увидеть не удавалось, считалось, что выбрал он не ее.
Мама звонила Нике ежедневно, они болтали по полчаса, будто между прочим, Лариса Анатольевна справлялась о Льве, интересуясь их ближайшими планами и намерениями. Девушка уговаривала себя, что давление ей чудится, одновременно радуясь, что они живут в разных городах. Ее тонко подводили к мысли, что упустить Терновского она не должна. Любая мать захочет видеть его зятем, ничего удивительного.
Лев решил игнорировать Риту и выбрал наиболее безболезненный способ познакомить Нику с семьей крестного. Свадьба Михаила идеальный вариант, там будет не до них и стычек не произойдет. Тем более на свадьбу приглашён Максим, он послужит дополнительным буфером между ними и неприятностями.
Торжество ожидалось очень дорогим и без огромного числа приглашенных, обошлись шестьюдесятью самыми близкими. Они арендовали банкетный зал в комплексе «Приоритета», не связанным с тематическим клубом, в здании, где располагался ресторан для всех. Наверняка Ольга сделала им хорошую скидку, не чужие их сообществу люди. На регистрацию Лев и Ника не поехали, прибыли сразу на место. Гости прогуливались по помещению, потихоньку разоряя фуршетный стол в ожидании новоявленных супругов. Свадьба самая классическая, пара ездит по городу и фотографируется в памятных местах.
На Лидию страшно смотреть, у нее над головой сгустилась туча, громыхает и мечет молнии. Испробовав все известные ей способы, кроме найма убийцы и черной магии, отбить Михаила у Виктории она не смогла. Лидия далека от признания поражения, невестки часто выигрывают первые битвы и проигрывают в итоге войну. Она еще не поняла, что Виктория щадит ее, при расстановке сил в их паре может вообще запретить Михаилу любое общение с матерью и ей подчинятся. Хотя пощада касается скорее ее саба, чем неприятной женщины, и, постепенно, она приходит к выводу, что разрыв связей приведет скорее к пользе Михаила. Семья откровенно мотает ему нервы и подсасывает средства. Виктория придерживалась примерно такой же точки зрения, что Бояринов. Либо воспитывают и содержат, в крайнем случае помогают, либо берут деньги и окатывают безусловной любовью, пятки лижут, выполняя любой каприз. В семье Лидии, наоборот, все ей и другим детям и ничего Михаилу. Нехорошо.
Терновский вступил в банкетный зал, готовый к любому повороту событий. Ника красивейшим, редким аксессуаром прикреплена к его правой руке. Пробежался взглядом по толпе, отслеживая основную группу и направился прямо к ним. Лидия в центре с видом вдовствующей королевы-матери в изгнании. Впрочем, Стефе она настроение совершенно не портит. Стефа больше зависит от звезд, лунных отливов и приливов, чем от окружающих людей. Максим развлекал ее, поглядывая на Платона, постоянно встревающего в беседу. Рита наряжена в длинное платье молочного цвета, явно собираясь соперничать с невестой.
— Добрый день, Лидия, приятно вас видеть, вы красавица, — соблюдая правила, поприветствовал ее Лев. — Моя девушка, Ника.
Лидия зыркнула в сторону Ники и бесцеремонно оборвала ее попытку заговорить, преувеличенно демонстрируя, что Ники не существует, она в слепой зоне.
— У меня с утра раскалывается голова, нужно было устраивать в такую жару, — пожаловалась вдова. — Просила перенести на сентябрь, а лучше к новому году.
— Наша погода обычно не балует, — не поддакнул, но и не возразил Терновский. — Сегодня на редкость солнечный денек. Скоро они будут?
— Нет, нужно же запечатлеть себя в лучших ракурсах, — снова брызнула ядом Лидия.
Обжегшись второй раз, Терновский рассеяно улыбнулся, покивал остальным и повел Нику к закускам. Девушка, натолкнувшись на неприязненный прием, умолкла и погрузилась в себя. Ее совсем не портило, ее красота того типа, которая не нуждается в постоянном веселье своей владелицы. Некоторым внешности недостаточно, нужно подключать обаяние. Нике достаточно быть и изредка дарить спутника взглядом больших и глубоких зеленых глаз. Платон отвлекся от Стефы и Максима, провожая Нику взглядом, особенно ее попку. В обществе матери он себя сдерживал, но холодным отношением к Нике она словно выдала ему охотничью лицензию. Наверняка девчонка из экскорта, чтобы Рите насолить. Платон считал себя достойной заменой Терновскому, так что не все ли ей равно? Надо выбрать момент и попробовать на вкус.
Терновский уговорил Нику
